Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

начали хранить в музеях с 40‑х годов XIX века, а до этого им еще пользовались хотя бы только на каруселях и маскарадах.

Пользуясь, переделывали.

В екатерининские времена сказками не только пользовались, не только их переделывали, но и создавали.

«Повествователь руских сказок»233, изданный в Москве в 1787 году, интересен для нас тем, что в нем видно превращение лубочного листка в сборник сказок.

Тут мы видим такую же попытку использовать материалы лубка, как и в «Библиотеке немецких романов».

В начале «Сказки о славном и храбром богатыре Илье Муромце и Соловье-разбойнике», которой открывается первая книга сборника, находится прямое указание на источник:

С какою охотою читают многие о древних временах, больше любопытные и приятные, нежели полезные и справедливые издания, довольно известно; да и я в скучное время такого рода сочинения читал, но к крайнему моему сожалению не нашел тамо о славном и храбром богатыре Илье Муромце повествования, которое казалось, что тем нужнее прочих, что оный именитый витязь родился у нас естьли должно верить тем исправным историкам, которые слышав по преданию от старинных людей, вместилища древности, какую повесть издавали в свет на листках. И так во удовольствие некоторых любителей вознамерился я о сем знаменитом герое написать историю не витийственным, а простым слогом (стр. 3–4).

Сборник содержит в себе схематические пересказы сказок.

Состав сборника следующий:

I. Сказка о славном и храбром богатыре Илье Муромце и Соловье-разбойнике. II. Сказка о ковре-самолете и шапочке-невидимке. III. Сказка о царевиче Подосе и хитром Велехе. IV. Сказка об острове всегдашнего веселия. V. Сказка об орехе-свистуне. VI. Сказка о двух царевичах, рожденных вместе. (Повествователь руских сказок. Иждив. С. Петрова. В Москве, в типографии Пономарева, 1778 года.)

I. Сказка о двух друзьях. II. Сказка о Левиане-богатырке. III. Сказка о принце Карзамане. IV. Сказка о тридцати одном Емельяне. V. Сказка о укравшем у своего соседа искусно свинью. VI. Сказка о поросенках. (Продолжение повествователя руских сказок. В Москве, в типографии Пономарева, 1787.)

«Сказка об Илье-Муромце» представляет собою либретто, кое-где пересказ, вполне пародийный. Сказочная троечность местами сохранена только потому, что она была в источниках.

«Сказка об острове всегдашнего веселья» известна в лубочном варианте. «Сказка об орехе-свистуне» – сводная сказка, не имеющая признаков сказочной троечности. Сказка слитная.

Сказки эти похожи друг на друга, потому что «Повествователь», очевидно, записывает их, не понимая, что иногда это варианты одной и той же сказки. «Сказка о принце Карзамане» (во втором томе) – точный пересказ сказки из «1001 ночи».

Источниками для так называемых русских сказок в то время являлись: пародийная французская сказка, которая переводилась в чрезвычайном количестве, сказка, очень часто пользующаяся псевдоарабскими обрамлениями, рыцарский роман, затем опера, как это я дальше покажу, и, наконец, отдельные элементы прежде существовавших русских сказок.

Представление о всей этой системе может дать «Известие» Левшина в первой части книги «Руские сказки, содержащие древнейшие повествования о славных богатырях сказки народные, и прочие оставшиеся чрез пересказывание в памяти Приключения» (В Москве, в Университетской Типографии у Н. Новикова, 1780–1783, ч. 1–10).

Издать в свет книгу, содержащую в себе от части повествования, которые рассказывают в каждой харчевне: кажется был бы труд довольно суетный; но я уповаю найтить оправдание мое в следующем.

Романы и Сказки были во все времена у всех народов; они оставили нам вернейшие начертания древних каждыя страны народов и обыкновений и удостоились потому предания на письме, а в новейшие времена, у просвещеннейших народов, почтили оныя собранием и изданием в печать. Помещавшие в Парижской Всеобщей Вивлиофике Романов повести о Рыцарях, ни что иное как сказки Богатырские, и Французская Bibliotheque Bleue, содержит таковыяж Сказки, каковыя у нас рассказываются в простом народе. С 1778 года в Берлине также издается, Вивлиофика Романов, содержащая между прочими два отделения: Романов древних немецких рыцарей, и Романов народных. Россия имеет также свои, но оные хранятся только впамяти; я заключил подражать издателям прежде меня начавшим подобные предания, и издаю сии сказки Руские, с намерением сохранить сего рода наши древности; и поощрять людей имеющих время, собрать все оных множество, чтоб составить Вивлиофику Руских Романов.

Должно думать, что сии приключения Богатырей Руских, имеют в себе от части дела бывшие, и естьли со всем не верить оным, то надлежит сумневаться и во всей древней Истории, коя по большей части основана на оставшихся в памяти Сказках; впрочем читатели естьли похотят, могут различить истину от баснословия, свойственного древнему обыкновению в повествованиях; в чем однако ни кто еще не успел.

Наконец во удовольствие любителям Сказок, включил я здесь таковыя, которых ни кто еще не слыхивал, и которыя вышли на свет во первых в сей книге.

Состав книги, таким образом, ясен. В ней рыцарские романы234; в последнем абзаце упоминается то, что обыкновенно называется фацециями (жартами). Материал арабских сказок не упоминается.

Каким образом вводился материал местный, мы видим из предуведомления к сочинению Михайла Попова «Старинные диковинки, или приключения славенских князей» (СПб., 1778).

Книга эта в первом издании называлась «Славенские древности» (СПб., 1770–1771) и побудила кого-то искать в ней подлинную историю.

Поэтому во втором издании Попов ввел следующую оговорку:

…царствуют здесь одни вымыслы забавных и чудесных приключений старинных Витязей, прикрашенные по местам Славенскими историческими и баснословными некоторыми Достопамятствами, что и было мне побуждением ко прежднему наименованию моего Романа.

Вставки не всегда удаются. Например, этнографический материал у Левшина попадается иногда не в тексте, а в примечании:

К крайнему моему сожалению, в пожарный случай, погибло у меня собрание древних богатырских песен, между коими и о сем подвиге Добрыни Никитича. Голос оныя, и отрывки слов остались еще в моей памяти, кои и прилагаю здесь.

Песня

Из далеча, из далеча во чистом поле,

Как далее того на украйне.

Как идет, поедет добрый молодец,

Сильный могуч Богатырь Добрыня,

А Добрыня ведь то, братцы, Никитьевич,

И с ним ведь едет, Тароп слуга…235

Ноты, которые здесь приводит Левшин, – искусственного происхождения.

Чудесное в сказках состоит в ряде превращений. Превращения в сказках того времени так многочисленны, что совершенно понятно заявление одного из героев романа Попова «Старинные диковинки»: «…Не странна мне была сия перемена, ибо к чудным сим превращениям имел уже я привычку»236.

Эти превращения сильно напоминают оперные, даже слышен стук молотков, а иногда приводится и сама механика превращений:

Пока еще Светлосан, с Оруженосцем своим, стоял от удивительного сего приключения в недоумении, в то время превратившийся пустынник, махнув стрелою, проговорил несколько странных слов, за которыми последовал преужасный шум и стук молотов, по окончании коих пещера превратилась в великолепную колесницу, запряженную шестью единорогами237.

Еще большей «оперностью» отличается следующий отрывок из «Руских сказок»:

…При первом взгляде за оным представилось Громобою волнующееся море, и выскакивающие из оного чудовищи разевали страшные свои пасти, грозя проглотить всякого приближающегося. «Вам должно броситься в сие море, и плыть посреди сих чудовищ; достижение к драгоценной вещи не может уступить опасности». – «Я ничего не имею в сердце кроме Миланы» отвечал Громобой, и побежал повергнуться в море. В самое сие время тьма распростерлась над водами, и невольник без пользы говорил Громобою, чтоб он подождал, поколь тьма исчезнет; он бросился с берега.

«Ты шутишь надо мною», сказал Громобой, когда опять просияло, и увидел он стоящего близь себя невольника. «Здесь только игрище, и я вместо моря и волн упал на