Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

растянутую холстину, кою поддували мехами». – Нет, государь мой, отвечал невольник; благодарите вашей отважности; без нее вы не разрушили бы сея очарованныя бездны, и волны ее, иль чудовищи конечно бы вас поглотили. Но впереди там уж не очарование: с природою вам надлежит сразиться, ступайте. Громобой следовал, и вдруг преужасная пламенная река пролилась впереди их. Сверкание пламени было ужасно, и казалось, что растопленная медь готова была обратить в пепел каждого приближающегося. «Вам должно перейти сию реку» сказал невольник остановясь. «Здесь уже мужество вам не поможет, естьлиб вы были не человек, а вещество несгораемое… Не лучшель возвратиться? безумно на верное умереть; ибо по смерти нет от любовниц никаких ожиданий, воротимся» – «Слабый» молвил Громобой с досадой «разве забуду я, что смерть моя полезна Милане». Сказал сие, и бежал в огонь.

Он вдруг остановился, и искал, чем бы побить невольника. Представлявшее издали огненную реку был ряд выпуклых зеркал, поставленных на дрожащих пружинах так противу солнца, что отвращенные онаго лучи ударялись прямо в глаза приближающимся238.

Таким образом, опера повлияла на сказку. В свою очередь, сказка стала темой оперы. Державин в «Рассуждении о лирической поэзии» писал:

…сообщим нужные замечания для желающих сочинять Оперы.

По принятому издревле обыкновению, ради своей чудесности, Опера – разумеется трагическая – почерпает свое содержание из языческой мифологии, древней и средней истории. – Лица ее: боги, герои, рыцари, богатыри, феи, волшебники и волшебницы.

У нас из Славянского Баснословия, сказок и песен древних и народных, писанных и собранных Г-дами Поповым, Чулковым, Ключаревым и прочими в так названных книгах: Досугах, Славянских сказках и песенниках, много заимствовать можно чудесных произшествий239.

Объяснения театральные представляют собой частный случай рационалистических объяснений.

Например:

Вельможи, разсудив о обстоятельстве, усмотрели, что предприятие их не может совершиться, разве чрезъестественными средствами, или отважностию каковаго нибудь богатыря; а потому и заключили кликать клич, не выищется ли кто снять на себя сей подвиг. Драшко одобрил сие намерение: он думал, что войско крылатых змиев не в ином состоит, кроме множества кораблей, снабженных парусами, и что молва только обратила оные в чудовищ. Далее разумел он, что змий, обвившийся около столицы Бриттской, не может быть иное, как крепкая стена, снабженная стражею; о волшебствеж заключил, что чарования женщины смелый и предприимчивый мужчина легко может разрушить240.

История о ковре-самолете рассказывается таким образом:

Наконец летающий ковер стал готов. Оным можно было управлять так на воздухе, как ладиею на воде; оный поднимался на высоту, опускался вниз, стремился вдоль и оборачивался в каждую желаемую сторону. Посредством ковра сего о, Роксолан, – сказал мне Аспарух, – намерен я подкрепить храбрость и надежду нашего народа. Ты ведаешь, что нужно утверждать простолюдинов в предрассудках как для того, чтоб привести их в повиновение, так и за тем, чтоб можно было при всяком нужном случае возбудить их ревность и храбрость, под предлогом защищения вещи, кою сочтет он за святыню. Венец, мною соделанный, конечно, заслуживает сие предпочтение, в рассуждении предписанных на оном законоположений; однакож надлежит деятельнейшим способом привести народ к рабскому оного обоготворению; ибо без сомнения твердо простоит держава, где Государь следует надписанному на венце сем, и где подданные каждое повеление своего Государя приемлют за глагол божественный. Я намерен предстать к моему сыну Русу, и уверить его о покровительстве Богов, и о обещании оных послать ему с неба венец, на коем предписаны будут правила, как ему должно вести себя на престоле. Я подвигну его ко всенародным молениям, и тогда пред собранием народным ты должен будешь, сокрывшись в летающем ковре, опустить оный на золотой нити на главу Русову. Я отрежу притом нить так, что народ сего не приметит, и сочтет венец слетевшим с небес по воздуху. Ты предвидишь, я чаю, всю пользу такого благонамеренного обмана? Я не сомневался в сей истине, и следовал воле моего учителя.

В назначенный час сели мы на ковре, забрав с собою сосуд, венец, зеркало, таинственные книги и орудия, и поднявшись на воздух, пустились к столице Руской. Достигнув оныя опустились мы в великом лесу близь соленого озера с южной онаго стороны. Аспарух, взяв с собою златый сосуд и зеркало, пошел во Дворец, а меня с венцом оставил, повелев, чтоб в следующее утро поднялся я на ковре довольно высоко, и высматривал надлежащего времени, когда следовать будет опуститься ниже и свесить венец.

Аспарух принят был как некое благодетельное божество. Князь Рус и весь тайный его совет внимали с набожностью его пророческие глаголы, и сделали распоряжение к утреннему всенародному молению.

Едва багряная Зимцерла распростерла на востоке свои оживляющия природу ризы, и отворила врата к изшестию благотворительного Световида241 я поднялся на ковре в высоту, и ожидал надлежащего времени, держа в руках конец длинной к венцу укрепленной златой нити. Вскоре показался Рус, водимый родителем своим Аспарухом, в провожании несчисленных полков воинства, всего народа и самых жен и детей. Они шествовали на поле до холма, посвященного громоносному Перуну; жрецы несли торжественно истукан Чернобогов, некоторые из них пели песни, а прочие вели черных агнцев, покрытых черным аксамитом на пожрание Богу мстителю, и белых увенчанных связками красных цветов для всесозжения пред Перуном. В приближении их к холму дневальные жрецы близь стоящего жертвенника неугасаемого Знича242 повергли на огнь благовония, и с гласом труб и рогов соединили встречную песнь. Наконец приходящие жрецы, переменяясь с стоящими на холме пели покорно похвалу обоим Богам; народ всем множеством оканчивал последние стихи песней, и колебал воздух своими восклицаниями. Истукан Чернобогов поставили рядом с Перуновым: заклали агнцов, возложили на пылающие жертвенники, и общественно упав на колени, приносили благодарные мольбы за обещание, низпосланное небесами через уста мудраго Аспаруха. Сей по пожрании огнем жертв приступил к истуканам, и упав на одно колено, простер вверьх свои руки, и произносил следующую молитву: Великий Перун, отец Богов! И ты о Чернобог, защитник Рускаго народа! примите сию жертву благодарения от страны, ожидающей исполнения священного вашего обета, да познают враги наши, что меч, толико им страшный, управляется вашим водительством, что заступление ваше будет вечно на Князях, увенчанных венцом небесным. Я с коленопреклонением исповедую, что словеса божественныя не могут быть пременяемы; но чтоб не произошло некогда сомнения о предсказании моем о вашей воле, явите, что уста таковаго, как я, сединами покрытого старца, лжи вещать не могут. Да ниспадет всенародно с небес венец вашего благословения на главу того, коего избираете вы водителем Рускаго народа, и котораго потомство достойно будет споспешествовать его славе и благоденствию! – В сие мгновение опустил я летающий ковер к низу243.

Таким образом, чудеса одновременно и традиционны, и рационалистичны.

Национализация материала происходила путем внесения примечаний географического и главным образом мифологического характера.

Например:

Сие боговещалище или Оракул, находилось близ пригородка Елабуги при речке Тойме, впадающей тутже в Каму; которого поднесь еще видны каменные развалины, известные под именем Чортова городища. В оном жрецами был содержан обожаемый Великий змий, которому людей давали на снедение, вместо жертвы. (Смотри записки Путешествий Капитана Рычкова, лист 44 и 45, ч. I, стр. 47–48.)

Или:

Чернобог тож, что Плутон, или Бог ада. Клятва им была ненарушима (ч. I, стр. 54).

Все наши указания на традиционность материала русских сказок XVIII века