Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

жил с нею в розных покоях, для збережения собственной своей чести, а больше жизни. Жена ево была остра, и на всякие выдумки способна, чево он так опасался, как моровова поветрия. И в первой месяц после брака, хотел он ее оставить охотно, она была из тех женьщин, которые сочиняют романы, и пишут предуведомления к оным стихами, чего ради собиралося к ней множество остроумных молодых людей, кои для хороших их наук и художеств, посещали ее всегда в отсутствии ее мужа, и кто был поискуснее прочих, тот приискивал для нее богатые рифмы. Таким образом занята она будучи рифмотворною сею наукою, редко и спала со своим мужем.

В первый раз, как я к ней приехала, то нашла ее весьма великолепною, сидела она тогда в постеле, а около ее находилося премножество людей ученых, из которых у каждого торчала из кармана писаная бумага, и они по череде перед собранием прочитывали свои сочинения, и полагалися на вкус и на рассуждение хозяйки. Не удивительно мне казалось, что учтивые господа просили в том ее советов, но представлялось мне чудно, что она бралася за всио, и всякое сочинение хвалила и хулила так, как ей за благо рассудилось; а когда вошел ее муж, то все встали, сделали ему почтение, и вилися ему в душу так, как будто всио сие собрание было ему истинные и искренние друзья…

На другой день была я у нее на вечеринке, и тут-то насмотрелася различных интермедий. Дом ее показался мне обитанием любви, все люди ходили и сидели в нем попарно…

…По середине сидел малорослый стихотворец, и прокрикивал стихи из сочиненной им Трагедии, пот валит с нево как град, а сожительница ево в то время белым платком утирала напольного офицера… (стр. 79–84).

Любопытно здесь не только описание, но и то, что оно было напечатано. Екатерининские журналы и книги того времени полны «стрелами, пущенными из темноты» – личными намеками. Намеки большей частью касаются узкой литературной среды.

Например, любовная история анонимного салона комментировалась в печати самими участниками амурных случаев.

Седьмая неделя журнала «И то и сьо» состоит исключительно из произведений Михайлы Попова.

Кроме трех эпиграмм, включенных им впоследствии в первую часть «Досугов», и пародийной элегии «Увы! тоскую я, увы! тоскую ныне»187, он еще поместил, так сказать, автобиографическое стихотворение «Сон» со следующим обращением к сочинителю журнала:

Господин Сочинитель,

Разнесшаяся ваша слава по всем частям Петербурга, а особливо по гостиному двору, вселила в меня желание, прославить также и мое имя тиснением: чего ради и сообщаю вам на первый случай сон, некоторова стихотворца моево приятеля; потому что я сам ни прозою ни стихами до сих пор не писывал: к этому имел я две причины: первая из них, что я следовал в этом древнему предков моих обыкновению; а вторая, что ни себе ни обществу пользы от того не предвидел. Сообщенный мною сон написан стихами: да как и быть инако, когда он вышел из рук стихотворца. Содержания ево никак понять не можно: да может ли и быть там ясность, где ночной бред мешается с стихотворством. Сочинитель ево написал не с тем, чтоб издать в печать эдакие бредни (хотя их по грехам нашим довольно уж печати предано), а чтоб только не забыть такова сновидения, которое заключает в себе некоторую тайность. А я ево издаю для тово, что инова у меня нет; на безрыбье и рак рыба. К етому побудила меня вышереченная ваша слава: она меня довела, что я сделался в первой раз в моей жизни вором, похитив у приятеля моего сей пречудной сон, чтоб издать ево под моим именем. Однакож мне в етом легко можно оправдаться: обычай издавать чужие мысли и труды под своим именем, ныне стал в моде: едакая кража теперь не приносит безчестия, а еще славу доставляет; да полно ето и в старину бывало, да и в таком государстве, коего не малая часть жителей, со всеми их домашними, переселилась в Парнас, и с Аполлоном и Музами живет за панибрата, и презирает достальную часть света, называя всех невеждами и варварами. Чего ради и я вознамерился неотменно быть стихотворцем, в досаду самому Аполлону, и ево крылатой лошаде. Впрочем не хочу я головы ломать на приискивание рифм, ни бумаги терять на моранье стихов, да и на что, когда могу и без тово обойтися, и прослыть сочинителем, издавая чужие сочинения за свои собственные. Этому правилу стану я следовать во весь мой век; а в доказательство сего представляю обществу первое мое похищение.

СОН

Спокойство Сомна Морфей тревожит,

Дневные думы кратит и множит:

Не дав начала, он начинает.

Смешенных мыслей концы скрывает;

Все действа вяжет, вершит по воле.

В такой и я был однажды доле:

Узрев такое во сне виденье,

Чево не всякой поймет сплетенье.

Заря багреет: проснулось солнце:

Блеснув в жилище, стучит в оконце.

Где зрак Фелеин разил Дондена,

Которой ростом ей до колена:

Не видит больше его сидяща

У той, как прежде, любви просяща:

Не слышно вздохов, нет и стенаний,

Куда девался? куда Пренаний?

Без дела стали приятства, смехи,

Ласканья, ревность, обман, помехи:

Храпят Еропы, Хариты дремлют,

Камены визгу сверчков не внемлют;

Все сон объемлет. Что за причина?

Лежит в постеле Кабриолина.

Скоба брякнула, дверь отворилась,

В обнове новой любовь явилась:

В оковах Марса вела с собою,

Равна со Крезом своей казною;

То Марс был новой, другой печати:

Большие титла глупцам не кстати.

Проснулась Лада: подъяла очи:

Не верит правде, как сну средь ночи;

Затмила взоры богатства туча:

Чево не может червонных куча!

Встает поспешно, Градива ловит:

Беллона больше не прекословит.

В узде Хохлатко: с дырой карманы:

Исчезли ласки, ползут обманы.

Донденец вырос, оставив розы,

Донденец в смехи, Хохлатко в слезы.

Ково щекотит, не я виною;

Язвишься сам ты своей стрелою.

Вот мой сон, вот мой первенец, вот мой подарок Сочинителю и Тово и Сево. Ежели он хорош, издавайте ево; естьли дурен, жгите, дерите, рубите: я право не сержусь; тово он и стоит. А ежели, по неожиданному моему благополучию, бред мой вам понравится, то не останется ни французского, ни русского писателя, которого я не обокрал для обогащения и Тово и Сево; и чтоб уверить вас,

Господин Сочинитель,

что я ваш

усерднейший слуга

Месяца свободы,

В праздный день,

В доме бедности.

P. S. Ежели вам, Господин Сочинитель, потребно будет толкование на пречудной мой сон, для удовольствования ваших Читателей, то я схожу к знакомой мне ворожее, которая очень искусно оные толкует, и, испрося от нее порядочного изъяснения, пришлю к вам оное, для удовольствования неотгадливых Читателей.

Разъяснение сна помещено в «первой на десять неделе»:

Господин Сочинитель.

Я обещал вам прислать на сон мой толкование: в следствие чево ходил к ворожее, которая раскинув бобами, и наполнясь вдохновением, выпив добрый стакан Дионисиевых слез, произнесла мне следующее прорицание стихами, по