Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

рожденье мое, нежели жалуясь на судьбину за похищение жены, родитель мой меня окрестил на шестой неделе после появления моего на свет. Как в ту пору я был ни мал, однако имел столько смысла, как сказывают, чтоб ударить бабку в щеку, которая готовясь нести меня в церькву, напилась до пьяна, и когда священник рассердись за сие кричал на нее; то я, как будто бы смысля его слова, в самое то время ударил ее правою рукою в левую щеку, отчего все люди пришли в удивление, и смеялись столько, сколько можно в церькве185.

Роман эротичен:

Признаюсь, что любовным моим изъяснением, которое присунул я ни к селу, ни к городу, читателю более наскучил, нежели всею моею книгою; я хотел было в середине етой проповеди и сам встать, потому что попался мне под колено камушек, который щекотал меня довольно исправно, и болезнь произведенная от него подавала мне больше жару; и так любовница моя подумала, что я пренежнейший любовник в свете (ч. I, стр. 28).

Среди введенных в книгу новелл мы находим и известную нам по «Декамерону» и другим сборникам – о том, как жена добивается свидания со своим мужем, подменивая его любовницу. Но у Чулкова эта новелла дана в очень оригинальном сюжетном толковании (повесть «В чужом пиру похмелье»).

Попал и Милозор – два приятеля, дворяне. У Попала красивая жена Прекраса – имена все, как видите, совершенно условны. У них в доме живет крепостная девка Лада. Милозору нравится Лада, но она отказывает ему в любви:

…когда увидал он, что все его происки и хитрости напрасны, тогда предприял объявить об этом Попалу, которого дружество, надеялся он, учинит ему помощь. В етом он и не обманулся. Попал обещал ему сделать сию услугу: а что она порочна, то они оба знали, да думаю, и сочинитель об этом ведает, только не знает, как примет ее читатель; ежели он великодушен, то конечно простит слабость сию двум молодым друзьям (ч. I, стр. 37).

Попал обещал своему другу, что он как владелец крепостной девки Лады прикажет Ладе ночью прийти в темную беседку. Лада, получивши такое приказание, жалуется на Попала своей госпоже. Прекраса решается пристыдить своего мужа и идет вместо Лады в темную беседку сама. Здесь ее встречает Милозор, который принимает ее за Ладу, а она его за своего мужа:

Ночь была довольно светла, и без всякой остановки можно было им себя разглядеть. Как скоро они вышли на свет, то взглянув друг на друга ахнули и остолбенели; стыд замешался между ими и сделал их неподвижными. По том Прекраса вскоре увидела своего мужа, а Милозор своего друга, которой проведав все от девки, бежал предупредить нечаянное свое нещастие. Как скоро он к ним подбежал, то оба они стали перед ним на колени, и как возможно лучше извинялись в своем прегрешении. Выслушав их бедный рогоносец бросился и сам перед ними на колени и просил у жены своей прощения. Все были правы и все виноваты; Прекраса и Милозор остались в выигрыше, а Попал, желая услужить другу, проиграл свое собственное… Впрочем дружество их сею свалкою не кончилось, хотя они сделались свояками, однако друзьями умерли (ч. I, стр. 40).

В книге есть и длинные вставки рыцарских романов, правда, довольно сильно измененные. В них меньше турниров, больше мифологических примечаний и приключений в домах первосвященников, причем эти первосвященники напоминают протопопов и протопресвитеров.

Иногда в сказку попадают бытовые подробности. Например, одному из главных героев, Неоху, назначают свидание подле дуба Ратана.

Тут Чулков делает примечание:

Сей дуб имел от города расстояние на одну версту, и тут обыкновенно прощались с тем человеком, который выезжал из города: короче сказать, были тут разстани, так может быть от сего дуб получил сие имя (ч. III, М., 1789, изд. 4, стр. 168).

Дуб этот и на самом деле существовал в Москве. Он локализирует всю вещь.

В общем бытовые подробности современнее, чем сюжет произведения.

«Сказка о рождении тафтяной мушки» (ч. III, IV, V) построена на том, что студент имеет любовницу, которой ни разу не видит при дневном свете и поэтому не знает, кто она такая.

Чтоб выйти из этого затруднительного положения, Неох метит женщину ляписом, зная, что след от ляписа впоследствии темнеет. Женщина замечает поутру знак, но заклеивает его тафтяной мушкой:

Лелия, так называлась невидимая красавица, вставши поутру и подошед по обыкновению к зеркалу, увидела на левой щеке у себя черное небольшое пятно, которое и думала стереть без дальних затруднений; попросила утиральник и намоча оной душистыми водами, начала смывать, и чем более она терла, тем пятно становилось чернее, но безобразия впрочем никакова лицу ее не причинило… Признайтесь, ученые и высокие умы, в недостатке идей ваших, чем бы вы сему горю пособить могли? Истинно ничего не придумали, и остались бы посрамленными.

Прекрасное лицо Лелии покрывается сомнением, нежное сие сложение природы опускается во глубокомыслие: но разум, изобретатель всех невозможностей, прерывает цепи недоумения, и пылкость оного, сходная женскому полу представляет вещь невозможную, а тонкое понятие разумной девицы приводит ее в субтильность. Лелия приказывает подать себе черной тафты и клею; подклеивает оную, и вырезает нежными руками самомалейший кружочик, прицепляет оный к лицу своему, смотрится в зеркало и находит себя под сим малейшим знаком еще прелестнейшею; сердце ее чувствует радость, а ум удовольствие…

Благосклонная Лелия пожелала сделать выдумки своей соучастницами и некоторых из своих приятельниц; а острота женского ума в тонких изобретениях начертала мушками и различные уже фигуры, как то: полумесяцы, звезды, плотные кружочки и с разными прорезами. Разносщицы сих драгоценностей объявляли всем принимающим, что Лелия сего часа только получила в подарок от своей приятельницы из великого Новаграда, и что сия есть последняя мода в том городе; а Новгород в то время в России почитался модным, так как ныне Париж в Европе…

Таким образом многие знатные женщины пожаловали ко двору в новом изобретении, то есть в мушках. Государь вышед в собрание их, весьма много удивился таковой необычайности… Он подошел к ним со всею благосклонностью, приличною великодушному и снисходительному государю, хвалил сию выдумку… но теперь прошу сделать мне удовольствие и оные снять… Все согласились исполнить волю государеву охотно, чему должна была следовать и Лелия. Любопытные глаза Государя и Неоха тотчас обрели то, что искали, удивляясь тонкой хитрости молодой девицы (ч. V, стр. 181–186).

Впоследствии Чулков вставил анекдот о происхождении тафтяной мушки в «Словарь русских суеверий».

Анекдот о «невидимой красавице» очень известен в старой литературе, в частности мы его находим в «Шутливой повести» (Roman comique) Скаррона. В главе IX дана «Повесть о любовнице-невидимке».

Повесть Скаррона оказала на Чулкова очень большое влияние.

Роман Скаррона был переведен в 1763 году с немецкого языка Василием Тепловым186.

Чулков использовал Скаррона в методе представления автора, в шутливом самоуничижении. Чулков называет себя «сокращенным животным», Скаррон называет себя «сокращенным человеческим бедствием».

Из «Шутливой повести» Скаррона в «Пересмешник» перешли герои.

Карлик Раготин обратился в несчастного карлика, домоуправителя Куромшу, пишущего бездельные стихи. Причем стихи эти взяты Чулковым у Попова, который, как говорят, и сам был малого роста. (См. следующую главу.)

Мы видим, что благодаря влиянию в вещь может попасть бытовая памфлетная подробность. Влияние прежде всего определяет метод обращения с материалом, круг писательского внимания. Поэтому