Читать книгу - "Троцкий. Вооруженный пророк - Исаак Дойчер"

Снова в вопрос стратегии вмешалась политика. Вариант Троцкого был связан с риском. Вряд ли Пилсудский согласился бы на границу вдоль линии Керзона. Он мог воспользоваться передышкой, данной ему перемирием, чтобы подготовить свое возвращение. Троцкий был готов рискнуть. Он сосредоточился на политических и моральных преимуществах своей стратегической линии и опасностях, связанных с ленинской. Он доказывал, что, предложив мир прямо и открыто, Советы ясно покажут, что не покушаются на независимость Польши и не претендуют на исконно польские земли, и тем произведут хорошее впечатление на польскую общественность. Если Пилсудский примет предложение, тем лучше. Если нет, то польский народ и весь мир узнают, кого винить в продолжении войны. Троцкий говорил, что поход Красной армии на Варшаву без предварительного предложения мира неблагоприятно повлияет на отношение поляков к русской революции и сыграет на руку Пилсудскому. Почти полтора века большая часть Польши входила в состав Российской империи. Прошло менее двух лет с тех пор, как Польша получила независимость, которую торжественно гарантировала ей российская революция. Российская армия, вторгшаяся на польскую землю, пусть даже вследствие провокации Пилсудского, пусть даже идущая под красными флагами, покажется полякам прямой наследницей тех царских армий, которые держали в неволе еще их отцов и дедов. Тогда поляки будут защищать родную землю не на жизнь, а насмерть365.

Ленин не разделял его колебаний и опасений. Не кто иной, как Пилсудский, выступил в роли агрессора, обдуманно и не скрываясь, тогда как Ленин все усилия прилагал к тому, чтобы избежать войны. Теперь, как считал Ленин, когда военная удача перешла на сторону Красной армии, это были ее долг и право — пожинать плоды своей победы: ни один разумный полководец не остановит победоносную армию на полпути, преследуя почти побежденного врага, и никакие моральные, политические или стратегические принципы не воспрещают армии вторгнуться на территорию агрессора в ходе этого преследования.

Но этим доводы Ленина не исчерпывались. Он полагал, что польские рабочие и крестьяне встретят красноармейцев как освободителей. Все советские вожди, включая Троцкого, весьма туманно представляли себе реальную ситуацию: из-за блокады они утратили связь с Польшей, как если бы Польша находилась на краю света. Большевистское руководство знало, что в Польше формировались Советы, где большим влиянием пользовались коммунисты, и думало, что они все еще действуют. Информация устарела более чем на год. За это время в Польше, как и в остальных странах Центральной Европы, революционная волна пошла на убыль: Пилсудский разогнал Советы и расправился с коммунистической партией366. В Москве жила группа выдающихся польских социалистов, примкнувших к большевикам; к ним-то за советом и обратилось Политбюро. Мнения поляков странно разделились: Радек, Мархлевский и (кажется) Дзержинский, которые принадлежали к интернационалистскому крылу польского социализма и не верили в возрождение Польши как национального государства, предупредили Политбюро, что наступление Красной армии будет сорвано мощным взрывом патриотических чувств со стороны поляков. Отчасти именно это предостережение и подсказало Троцкому его позицию. На Ленина, по всей видимости, большее впечатление произвел доклад Лапинского, относившегося к более патриотическому крылу польского социализма и склонного сильно преувеличивать влияние тамошних коммунистов. Поддавшись оптимизму, веря, что продвижение Красной армии станет сигналом к началу польской революции, Ленин убедил Политбюро. Передумал даже Сталин, который раньше здраво отметал мысль о походе на Варшаву; и против остался один Троцкий.

Ленин вел игру по-крупному. Польша была мостом между Россией и Германией, и с ее помощью Ленин надеялся установить связь с Германией. Ему представлялось, что Германия тоже охвачена сильным революционным брожением. Но этот дым иллюзий не обошелся и без некоторого огня. В марте 1920 года немецкие военные осуществили в Берлине государственный переворот, так называемый капповский путч, намереваясь упразднить парламент и установить военную диктатуру. За два дня общая забастовка немецких рабочих сорвала переворот. Это была знаковая демонстрация силы немецкого пролетариата. Инициатива забастовки исходила от профсоюзов, а не от коммунистов, однако вскоре немецкие коммунисты энергично принялись за дело, хотя пока им не удалось увлечь за собой основную часть рабочего класса. Но Ленин уже обдумывал ту мысль, что появление Красной армии у немецких границ может стимулировать и активизировать революционные процессы. Он собирался «прощупать Европу красноармейским штыком». На заседании Реввоенсовета, состоявшегося в разгар наступления, он передал Склянскому записку со словами, что «Варшаву надо взять за три—пять дней любой ценой». Он настойчиво выяснял, способна ли Красная армия, которая уже вошла в Померанский коридор, закрыть его, чтобы отрезать полякам дорогу к Гданьску. Через гданьский порт Польша получала боеприпасы с Запада, но он же был и точкой соприкосновения с Германией367.

Несмотря на дурные предчувствия, Троцкий подчинился решению большинства. Он остался на своем посту, издавал приказы о выступлении и выполнял рутинную работу. Кажется, прекратились только его поездки на фронт. В ходе наступления был назначен Реввоенсовет Польши, фактически временное правительство во главе с теми польскими большевиками, которые были против похода на Варшаву. Чем дальше заходила Красная армия, тем тревожнее становились доклады Реввоенсовета Москве. Польские рабочие и крестьяне встречали красноармейцев как захватчиков, а не освободителей. Но Красную армию уже непреодолимо несла вперед собственная инерция, что растягивало линии сообщения и истощало ее силы. Также появилась опасная брешь между северными армиями, которые под началом Тухачевского подступали к Варшаве, и южными, которые под командованием Егорова и Буденного повернули на юго-запад, к Львову. Сталина по настоянию Троцкого368 назначили главным политическим комиссаром южных армий, и ему не терпелось превзойти Тухачевского и сделать Львов своим трофеем, пока Тухачевский входит в Варшаву. В эту центральную брешь немного погодя ринется Пилсудский, ударив по флангу и тылу Тухачевского. Какое-то время существование этой бреши беспокоило Ленина369, и Генштаб запоздало начал торопить командиров южных армий ликвидировать разрыв. Но Красная армия продолжала наступать, и Москва ликовала.

Тогда же в Москве и Петрограде состоялся II конгресс Коминтерна, проходивший с середины июля до 7 августа. За последний год европейское рабочее движение повернулось лицом к Интернационалу: руководители крупных и давних социалистических партий чуть ли не покорно стучались в его двери. На конгрессе обсуждались условия членства — знаменитое «21 условие», сформулированное Лениным и Зиновьевым, — задачи коммунистических партий, судьбы колониальных народов и тому подобное. Но во всех обсуждениях господствовало нетерпеливое ожидание развязки польского похода, которая дала бы новый и мощный импульс к развитию европейской революции. Ежедневно у большой карты военных действий Ленин в оптимистическом духе комментировал продвижение войск Тухачевского перед иностранными делегатами.

Троцкий ненадолго появился в начале дебатов,