Читать книгу - "Фрида Кало - Хейден Эррера"

наиболее остро обнажают ее мучительное желание с готовностью принять самую черную реальность:

Я надеюсь, что уход радостен, – и я надеюсь, что никогда не вернусь обратно. Фрида.

Эти слова и последний рисунок дают право предполагать, что Фрида совершила самоубийство, однако причиной ее смерти 13 июля 1954 года признана «легочная эмболия». Разумеется, мнение Риверы о причинах смерти его жены позволяет думать и о возможности самоубийства. Но в то же время Ривера поддерживает образ жены как человека, упорно сражавшегося за жизнь. Он говорил, что в ночь перед смертью пневмония Фриды достигла критического уровня.

Я сидел около ее кровати до 2:30 ночи. В четыре часа утра она жаловалась, что ей очень плохо. Когда утром приехал доктор, он констатировал, что незадолго до его приезда она умерла от эмболии легких.

Когда я вошел в комнату посмотреть на нее, лицо ее было спокойным и еще более прекрасным, чем всегда. Предыдущей ночью она отдала мне кольцо, которое купила в подарок на двадцатипятилетнюю годовщину, за семнадцать дней до этой даты. Я спросил ее, почему она делает подарок так рано, и она ответила: «Потому что я чувствую, что очень скоро покину тебя».

Но, хотя Фрида понимала, что умирает, она все равно должна была бороться за жизнь. Иначе зачем бы смерть отняла у нее дыхание, пока она спала?

Многие Фридины друзья не верили, что она могла покончить с собой. До последнего мгновения, говорят они, у нее оставалась надежда и сильная воля. Другие подозревали, что она умерла от передозировки лекарства, что могло – или не могло – быть случайным. Правда то, что у нее была плохая циркуляция крови и что предыдущий приступ бронхопневмонии очень ее ослабил.

После того как Фрида умерла, ее друг Бэмби опубликовал в «Excélsior» отчет о ее последних часах. В нем говорилось, что в день, предшествовавший смерти, у Фриды не было посетителей, потому что она была обессилена страшной болью. Днем с ней совсем недолго побыл Диего. Они болтали и смеялись, и она сказала ему, что проспала почти все утро, потому что доктор Веласко-и-Поло велел ей спать. Фрида шутила по поводу чашки, из которой кормят инвалидов, ее принесла сеньора Майет (которая снова работала у нее), чтобы накормить ее жидкой пищей. Это, сказала Фрида, был «год бульонов». Ей казалось, что организм не усвоит ничего, кроме супов.

В тот вечер она отдала Диего перстень, подарок к годовщине свадьбы, и сказала, что хочет попрощаться с ним и еще с несколькими ближайшими друзьями. В десять часов вечера Диего позвонил доктору Веласко-и-Поло:

«Фрида очень плоха, я бы хотел, чтобы вы посмотрели ее».

Доктор приехал и нашел, что из-за бронхопневмонии состояние Фриды очень тяжелое. Когда доктор спустился вниз, Ривера сидел и разговаривал с другом. Доктор сказал: «Диего, Фрида очень плоха». Диего ответил: «Да, я знаю». – «Но она действительно очень плоха, у нее высокая температура», – настаивал доктор. «Да», – только и сказал Диего.

В 11 часов вечера Фрида выпила сок и заснула, Диего сидел рядом с ней. Уверенный, что она быстро заснет, он ушел, чтобы провести остаток ночи в студии в Сан-Анхеле. В 4 часа Фрида проснулась и пожаловалась на сильную боль.

Сиделка успокоила ее и расправила простыни. Она оставалась у постели Фриды, пока та снова не заснула. В 6 часов утра было еще темно, сеньора Майет услышала, как что-то стукнуло, она встала, подошла к кровати и подоткнула простыни. Глаза Фриды были открыты, они смотрели прямо на сиделку. Сиделка потрогала руку Фриды. Руки были холодными. Сеньора Майет позвала шофера Диего, Мануэля, и сказала ему, что произошло. Старый шофер, который работал еще у Гильермо Кало и знал Фриду с рождения, отправился с новостью к Диего.

«Сеньор, – сказал шофер, – murió la niña Frida» (маленькая Фрида умерла).

25. Viva la Vida (Да здравствует жизнь)

Когда Фрида скончалась, лицо Диего, обычно округлое и живое, стало серым и изможденным. «За несколько часов он превратился в бледного, безобразного старика», – вспоминает один из друзей. Появился репортер из «Эксцельсиора», но Диего не разрешил фотографировать и отказался давать интервью.

«Умоляю вас, не спрашивайте меня ни о чем», – сказал он, повернулся лицом к стене и замолчал.

Новость о Фридиной смерти распространилась повсюду и очень быстро. Рано утром Диего позвонил Люпе Марин, и она с Эммой Уртадо, скоро ставшей четвертой женой Риверы, приехала в дом.

«Диего был совершенно один, – вспоминала Люпе. – Я осталась с ним, держала его за руку. В 8:30 утра начали прибывать Фридины друзья, и я попрощалась и уехала».

Фрида лежала на своей кровати в черной юбке и в белой шали из Ялалага. Подруги убрали ее волосы лентами и цветами, вдели серьги в уши, украсили ожерельями из серебра, кораллов и нефрита, скрестили на груди руки, на каждом пальце было надето по кольцу. Ее лицо обрамляли мексиканские кружева подушки. Рядом с головой стояла ваза с розами. Из-под края юбки виднелась единственная нога с ногтями, покрашенными красным лаком. Из полога над кроватью выглядывали китайские куклы и доколумбовы идолы.

В тот день мимо Фриды прошло множество людей, которые не могли сдержать слез. Среди первых скорбящих была Ольга Кампос:

«Для меня это было ужасно. Когда я приехала в дом, между десятью и одиннадцатью утра, Фрида еще была теплой. Когда я поцеловала ее, почувствовала на ее коже мурашки. „Она жива! – крикнула я. – Она жива!“ Но она была мертва».

В 6:30 вечера все украшения, кроме колец, цепи из Теуантепека и нескольких простых блестящих ожерелий, были сняты с тела Фриды, ее положили в серый гроб и повезли во Дворец изящных искусств.

«Диего один ехал в машине с шофером, – рассказывала Бернис Колко. – Он не хотел, чтобы хоть кто-нибудь был рядом с ним».

Там, в главном культурном центре Мексики – зале неоклассической архитектуры, – лежала неподвижная Фрида, рядом сидел взволнованный Диего. Он попросил доктора Веласко-и-Поло дать свидетельство о смерти, чтобы можно было предать тело Фриды кремации, но доктор отказал ему. Тогда Ривера получил свидетельство от своего друга и бывшего родственника, доктора Марина. Но, даже имея свидетельство, он все еще не понимал, что его жена мертва.

Роза Кастро излагает свою историю:

«Когда она лежала во дворце, Диего стоял с доктором Федерико Марином, братом Люпе. Я спросила: „Что случилось?“ Диего ответил: „Мы просто не совсем уверены, что Фрида умерла. Меня приводит в ужас то, что еще действуют капилляры: у нее до сих пор подняты волоски на коже“. Диего не хотел верить в то, что она умерла, он ужасно не хотел расставаться с ней. Он очень ее любил. Когда Фрида умерла, он выглядел так, будто душу его рассекли