Читать книгу - "Фрида Кало - Хейден Эррера"

Фрида закричала! «Нет!» – это вырвалось из ее нутра. Душераздирающий крик! У нее были распущены волосы, она была одета в теуанское платье, она лежала под покрывалом, но из-под него высовывались ступни ног. Нога ее была очень худой. И тут она повернулась, посмотрела на меня и сказала: «Что ты думаешь? Скажи мне, Тимида, что ты думаешь?»

А я продолжала смотреть на Диего. Он уцепился за край кровати. Я ответила: «Что ж, Фрида, ты всегда, бывало, называла себя „Frida la coja, pate de palo“. (Фрида – хромуша, деревянная нога.) Значит, теперь будешь хромоножкой. Будешь страдающей овечкой. Тебе будет трудно ходить, но сейчас есть хорошие протезы, и есть человек, который знает, и очень хорошо, как превозмочь эти трудности. И может быть, ты сможешь ходить гораздо лучше, чем с этой ногой, которая больше не годна. Так болит и делает тебя инвалидом. И болезнь перестанет распространяться. Так что теперь ты больше не будешь „Фридой-хромоножкой“. Подумай об этом. Почему бы не согласиться на операцию?»

Фрида смотрела на Диего. Он чуть не плакал. Он не хотел встречаться со мной глазами. Доктор Фариль, взглянув на меня, сказал: «Спасибо». Фрида сказала: «Если ты так считаешь, я согласна». Она обернулась к доктору Фарилю: «Готовьте меня к операции». Когда Диего вез меня домой, он сказал: «Она в ожидании смерти. Это ее убьет».

За день до операции я послала Фриде маленького керамического олененка. На нем сидела обезьянка. Я послала и записку: «Вот твой олененок. Надеюсь, ты вернешься после операции такой же веселой, как он со своей обезьянкой». И она ответила: «Аделина, ты всегда внушала мне отвагу. Завтра я ложусь под нож. Теперь я буду Фрида-хромоножка, куриная нога, из города Койотов».

Фрида надела на себя маску храбрости. «Вы знаете, – говорила она друзьям, – что я собираюсь отрезать ногу?» Она ненавидела жалостливые взгляды. Но ее дневник за те шесть месяцев, которые предшествовали операции, свидетельствует: «Они снова и снова настаивают на ампутации ноги, а я хочу умереть».

В ужасных рисунках она изображает себя одноногой куклой, водруженной на то, что могло бы рассматриваться как иронический пьедестал для фигуры, совсем не соответствующей классическим идеалам равновесия и гармонии. Тело куклы покрыто пятнами, рука и голова отваливаются. Над мрачным автопортретом еще более мрачная надпись: «Я РАСПАДАЮСЬ».

Но в июле, за месяц до операции, пока она была в Куэрнаваке, куда ее отвезла медицинская сестра, чтобы Фрида в теплом климате поддержала свое здоровье и дух, она пишет:

Точки опоры.

На все мое тело – только одна, а я хочу две. Для того чтобы было две, мне отрежут одну. Эта одна – то, чего у меня не было, но я должна это иметь, чтобы ходить, другая точка поддержки уже мертва! Для меня крылья – это более чем достаточно. Позвольте им это отрезать, и я полечу!

На следующих страницах нарисована обнаженная, безголовая, крылатая фигура с голубиными перьями на том месте, где должна быть голова, а на месте позвоночника – разбитая мраморная колонна. Одна нога искусственная, другая собственная. Ноги подписаны: «Опора номер 1» и «Опора номер 2». Рисунок сопровождается словами: «Голубь заблудился. Он нечаянно… вместо того чтобы полететь на север, полетел на юг… Он думал, что пшеница – это вода. Он совершил ошибку». На другом рисунке тело обнаженной крылатой Фриды покрыто жирными пятнами и пересекающимися штрихами. «Ты идешь? Нет», – написано над фигурой. Под фигурой – объяснение: «Сломанная нога». Будучи в другом настроении, Фрида нарисовала свою ступню на пьедестале. Правая нога отсечена по колено. И оттуда прорастает терн. Ноги окрашены желтым, а фон – цвета крови. Поверх рисунка надпись: «Стопу отдам им, если у меня будут крылья, чтобы летать. 1953».

В рисунке, который, возможно, больше всего бередит сердце, Фрида плачет под темной луной, ее лежащее тело растворяется в земле, превращаясь в клубок корней. Над ней написаны слова: «Цвет яда», что, может быть, обозначает гангрену. Солнце расположено под поверхностью земли и в небе, рядом с маленькой, отделенной от тела ногой Фрида написала: «Все движется назад, солнце и луна, нога и Фрида». Напротив – рисунок голого, ободранного бурей дерева; ветер сорвал с него все листья. Оно изодрано, склонилось, но не сломалось, и его корни проникли глубоко в землю.

Тема распада повторяется в картине «Круг», крошечном, недатированном автопортрете. Сделанный на круглом листочке металла, он показывает обнаженный торс Фриды, с трещиной в груди, распадающийся на фоне ночного пейзажа. Нижняя часть ног превратилась в грибы. Голова исчезла в массе зеленого мха, коричневых комьев земли, позади вьется дымок. Красные порезы пересекают ее грудь, а из того места, где должно быть исчезнувшее плечо, вырывается алое пламя. «Круг», подобно рисункам в дневнике, пугающий образ физического и психологического распада. Своему старому другу Андресу Энестросе Фрида сказала, что вместо своего девиза: «Дерево надежды, стой прямо» – она повесила другой: «Esta anocheciendo en mi vida» («Мою жизнь накрывает ночь»).

Когда в августе доктора приняли окончательное решение, с чем согласилась и Фрида, она написала в дневнике:

«Теперь уже точно мне ампутируют правую ногу. Я не знаю подробностей, но мнения очень серьезные. Доктор Луис Мендес и доктор Хуан Фариль. Я очень тревожусь, но в то же время чувствую, что это принесет освобождение. Надеюсь, когда начну ходить, отдавать все силы, что у меня остались, Диего. Все для Диего».

Накануне операции Фридин друг Антонио Родригес, историк искусств, который написал столько хвалебных статей о ее искусстве и героизме, находился около нее вместе с несколькими другими друзьями. Видя, как все нервничают, Фрида пыталась развеселить друзей разными историями и анекдотами. Родригес говорит:

«Мы чуть не плакали, видя эту изумительную, прекрасную и оптимистичную женщину, которая знала, что ей ампутируют ногу. Она, разумеется, заметила, что мы страдаем, и подбодрила нас: „Но что случилось? Посмотрите на себя, будто происходит какая-то трагедия! Что за трагедия? Мне собираются отрезать мою ногу. Ну и что?“»

Позже она оделась в элегантное национальное платье, как будто шла на вечеринку, а на самом деле – под хирургический нож.

Но Юдит Феррето была там после того, как гости ушли, и Фрида сбросила напускное веселье. Юдит не покидала больницу, когда Фриду готовили к операции, была она с Фридой и тогда, когда все осталось позади.

В ночь перед операцией, когда мы, Диего, Фрида и я, сидели в больничной палате, пришла медицинская сестра, чтобы подготовить ногу к операции. Все молчали… И все дни после операции тоже молчали. Даже если она и была в ярости – я очень боялась, что она придет в исступление, начнет протестовать, – ничего. Просто молчание. Ее