Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

Примечания Пушкина к стихам, объясняющие эти названия, соответствуют такому же приему в мифологической поэзии.

Мифологическая традиция в поэзии не прервалась и сейчас.

Поэзия Маяковского мифологична.

Он пользуется именами Иродиады, Нерона, Фауста, упоминает Голгофу, Гретхен.

Номинативность его приблизительная.

В поэме его вокруг головы Иоанна Крестителя танцует не Саломея, а Иродиада, – как в русских апокрифах.

Но Маяковский привлекает традиционный материал для его переосмысливания и обычно для его снижения. А мифологисты работали методом включения своего материала в мифологический.

Хлебников связан с русской мифологией, взятой иногда пародийно. Так, у него русалки «держат в руке учебник Сахарова и поют по нему» («Ночь в Галиции»).

Вернемся к книгам старых мифологистов.

Что такое мифология для XVIII века?

Приведем отрывок из книги, напечатанной с параллельным французским текстом. Издана она в 1795 году; но французский текст, конечно, старее:

Что есть Мифология?

Мифология есть наука или изъяснение басен.

Не называют ли ее также Историею Стихотворческою?

Называют, потому что она одолжена начальными своими украшениями вымыслам Стихотворцев.

Что ж вы разумеете чрез Историю Стихотворческую?

Я разумею чрез нее Историю такую, которая смешивает истину с ложью и которую древние почитали за неисчерпаемый источник дел чудесных, происхождений важных и таинств своей богословии.

Что вы думаете о сей Истории?

Она есть сцепление воображений странных и собрание дел невероятных, которые столько превознесли в своих сочинениях Стихотворцы, что назвали их некоторым родом чудес, и которые полезны к тому, чтоб разуметь лучших древних писателей также и нынешних Стихотворцев170.

Таково значение общей мифологии. Эта мифология была переведена на русскую почву автором «Синопсиса», Иннокентием Гизелем (1674), а впоследствии русский Олимп был приведен в единообразие с европейской системой.

Ломоносов в «Древней российской истории» писал:

Древнее многобожие в России, сходствующее с Греческим и Римским подтверждается еще, сверьх письменных известий, другими примечаниями: что значат известные в сказках Полканы, из человека и коня сложенные, как греческих центавров? не гиганты ли Во́лоты. Не Нимфы ли в кустах и при ручьях сельской простотою мнимые русалки? Не соответствует ли Царь морской Нептуну, а чуды его Тритонам? Чур поставленному на меже между пашнями Термину?171

Отсюда начались русские системы мифологии.

Одним из первых русских мифологистов и был Чулков, мифологические работы которого располагаются в следующем порядке:

1) Мифологические примечания к «Пересмешнику» (1766–1768).

2) «Краткой Мифологический Лексикон» (1767).

3) «Весьма краткое известие о мифологии» («И то и сьо», 1769).

4) «Словарь руских суеверий» (1782).

5) «Абевега руских суеверий» (1786).

Для того чтобы сравнить две системы мифологии: систему греческую, которой пользовались поэты, и попытки перейти на систему русской мифологии, – приведем два отрывка из сочинений Чулкова:

Молодая Фетида, дочь Нереева и Дорисина, выдана будучи за Пелея Эакова сына, а брата Телемонова: родила от него сына, которой назван был Ахиллесом, и уведовши от Колханта жреца, что без Ахиллеса сына ее, не возможно будет взять города Трои грекам, и что он тамо будет убит перерядила ево в девическое платье, когда еще ему было только девять лет, и отослала на остров Сцирос, ныне называемый Широ, который недалеко от Эвбеи или Негрепонта, к царю Ликодему, дабы ему там быть воспитану и укрыту. Ахиллес пребывая у того царя, и ходя в девической одежде под именем Пирры, имел свободный случай полюбить его дочь называемую Деидамиею, и быть от нее любимым взаимно; но когда греческое ополчение против Трои собралось все в Авлиду, то Колхант объявил, что Ахиллес укрыт на помянутом острове Сциросе девическим одеянием; чего ради и отправлен от него к царю Ликодему послом Уликс Царь Итакский. Между протчими дарами, кои посол привез царевне и придворным ее девицам, находилося оружие, как то шлем, копье и щит, за которое Ахиллес по природе своей охотнее всего взялся, нежные дары оставив девицам. Сие самое было указанием по которому Уликс признал Ахиллеса.

Что ж касается до расположения сей истории и до прибавки выдуманных мною случаев, то в том поступал я по моей воле.

Это – предуведомление Чулкова к его мифологической повести «Похождения Ахиллесовы под именем Пирры до Троянския осады», изданной в Санктпетербурге в 1769 году.

Предуведомление это почти дословно повторяет «перечневое описание» Василия Тредьяковского к трагедии «Деидамия» (1750).

Повесть Чулкова представляет собою прозаический пересказ стиховой трагедии Тредьяковского172.

В том же 1769 году в журнале «И то и сьо» Чулков напечатал «Стихи на семик»:

Не смейся Муза мне, а я не хохочу,

Что из пустова класть в порожнее хочу,

Намеренье мое горох лепити в стену,

Бериозкам положить в семик цену,

Чтоб красны девушки по утру пробудясь

И лучше, как они умеют: нарядясь,

Без торгу брали их и ставили в кружечик

Сбираясь на берег иль инде на лужечик,

Но прежде нежели плясать они начнут,

Я мысленно еще слетаю в Волхов пруд,

Что мутная река сперва именовалась,

И после Волховом она уже назвалась,

Рассыплю на брегу наметанной бугор,

Где спит тот Князь и Волхв и с ним богов собор,

Которых прежде здесь Славяне почитали,

И кои уж давно почтенье потеряли.

Как молвить например: Перун громовой бог,

Которого они дубьем свалили с ног,

И бросили в реку на веки там купаться,

Чтоб перестали их невежеству смеяться.

Второй степенной бог Волос, или Велес

Из храма своего чуть ноги лишь унес,

Как начали тузить в бока и в лоб и в зубы

Завыли Лада, Дид, Белбоги и Дашубы,

Догода, Коляда, Купало и Услад,

Святовичь деланной весьма на чудной склад.

Ягая баба, Чур, Полкан и Симаергла,

Ужасный Чернобог, что в ад судьбина свергла,

Летели из домов как черти с небеси,

Пощады не было хоть сколько ни проси,

Очистили они и улицы и храмы,

Невежество богов и все повергли в ямы.

Язычество сие мещане здесь клянут;

Незнаньем же к нему еще довольно льнут.

Семик веселый день его непропускают

И в песнях тех богов почасту вспоминают…

Системы эти отличались вообще же тем, что национальная система мифологии играла разделительную роль.

В славянстве во главе ее осознания и создания были чехи.

Классическая же мифология – это своеобразная латынь – «общий язык» поэзии.

Разница здесь может быть такая, как между Священной римской империей и национальными государствами более позднего времени.

Одновременно с Чулковым работал Михайло Попов, который издал книжечку, похожую по размеру на записную: «Описание древнего славенского языческого баснословия, собранного из различных писателей и снабженного примечаниями. В Санктпетербурге. 1768 году».

В предуведомлении Попов указал источники:

…за потребное признаю уведомить читателя, что материя составляющая сию книгу выбрана мною из славено-российского древнего летописца, из Российской истории покойного господина Ломоносова, из историографии о начале происхождения Славенского народа г. Мавроурбина Архимандрита Рагужского, из некоторых рукописных Российских летописцев, из простонародных сказок, песен, игр, и оставшихся некоторых обыкновений.

Признаюсь при сем, что я много может быть упустил достойнова примечания, а в извинение мое ничего более предложить не имею, кроме малого моего сведения, перьвого в сем деле труда (стр. 10–11).

Подобно Чулкову, Попов в своей мифологии многое придумывал, много записывал чужих выдумок. Выдумки его