Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

впоследствии перешли в пресловутую «Histoire de la Russie ancienne et moderne» Леклерка и вызвали возражения Ивана Болтина.

…за благо рассудил автор… описать древнее богослужение славян, почерпнутое им, как сам он признается, из сочинений г. Попова, изданных под именем Досуги. Г. Попов, будучи в древностях славянских мало сведущ, внес в свою баснословию все что ему ни попалося без разбору, и многие такие вещи под статью богов поместил, кои никогда славянами боготворимы не были; ибо разница есть между боготворить и между уважать или почитать. Г. Леклерк к его догадкам и толкованиям прибавил свои, а к богам Славянским, Варяжским, Чудским, приложил Калмыцкие, Китайские и проч.

Бога Хорса производят они от глагола корчить не доказав подлинно ли слово сие есть Славянское или Русское; ибо легко статься может, что тогдашними славянами, кои богу Хорсу поклонялися, оно вовсе неизвестно было, а вошло в русский язык после из других. Сколь ни странно такое производство, но Леклерк приняв его за дельное, новой смысл и определение к нему прилагает. По его толкованию, глагол корчить значит сократить, убавить… без сумнения не иное что как болезни. И так по смыслу нового сего определения стало быть Хорс Ескулапом, сиречь сократителем болезней. Нынешний же смысл глагола корчить совсем противное сказанному значит: у такого врача, которого лекарства людей корчат никто лечиться не станет. Мнение Татищева более вероятия имеет, что Хорс у Славян то же что Бахус у Римлян173.

Мифология изменилась в европейском масштабе. Каждый народ, осознавая себя национальным, создавал собственную мифологию.

Так купцы, богатея, создают галерею предков.

В литературе появилась величайшая подделка. Расскажу о ней словами обманувшегося вместе со всеми Карамзина:

Оссиан был сын Каледонианского Царя Фингала и жил, по всей вероятности, в конце третьего и в начале четвертого века. Каледониане, обитатели северной Шотландии, имели почти безпрестанную войну или со своими соседями, или с Римлянами, и потому храбрость была у них первой добродетелью. Барды, Поэты тех времен, прославляли Фингала за его добродетель; и сколь славен был Фингал между храбрыми, столь же славен был сын его, Оссиан, между певцами Каледонианскими. Некоторые из его песен дошли до самых наших времен; но они были бы и теперь нам неизвестны, естьли бы г. Макферсон, Шотландец, не обратил внимания на сии драгоценные остатки древней поэзии своего отечества. Собрав некоторые, издал он их на Английском языке в 1760 году. Все любители Поэзии почувствовали красоты Оссиановских песней. Макферсон, ободренный всеобщею похвалою, собрал в Северной Шотландии, частию устных сказок, частию из рукописей – прочие творения сего Барда. Многие ученые мужи старались раздроблять красоты оных – издание следовало за изданием, и слава Оссианова скоро распространилась и в другие земли. Его перевели на немецкий, на итальянский и на французский язык174.

Первой была Англия в торговле, первой же была она в системе новой, уже национальной мифологии.

Русские мифологические работы XVIII века представляют собой момент перехода от общей мифологической системы к мифологии национальной.

Шел спор о богах. Михайла Чулков среди славенских богов назвал и Чернобога (злой бог, которому приносили кровавые жертвы).

Что же из этого вышло?

Михайла Попов во втором издании своего «Описания древнего славенского языческого баснословия»175 прибавил к статье о Чернобоге следующее замечание:

Некоторой немецкий издатель Краткого Баснословного Словаря и сего не хорошего Божка хотел было у нас оттягать, назвав его Цернебухом, и в то же время переводя, или Черный Бог.

Богов не хватало. Их выдумывали.

Так, очевидно, придумал Чулков богиню Зимцерлу, которая на долгий промежуток времени осталась в русской литературе.

Привожу сводку показаний, в которой видно, как обрастала эта богиня атрибутами (таблица на стр. 530).

Дальнейшая история Зимцерлы состоит в том, что она попадает в пародию «Сцены из трагедии: Стенька Разин» Николая Полевого:

(Берег Волги; вдали видна Астрахань.)

Два казака (один стоит с пикою, другой лежит подле дерева; подле него бутылка шампанского и два бокала).

Второй казак

Как разостлался по полю туман!

Проходит ночь, и вот на небосклоне

Горит Зимцерла блеском золотым.

И сонная река проснулась. Вот

Летят певуньи-птички, соловей

Умолк в тени дубравы. Скоро

Перун ударил вестовой, – а ты

Все в думу погружен.

Михайла Попов в предуведомлении ко второму изданию «Краткого описания древнего славенского языческого баснословия» писал176:

Я не везде приводил в доказательство Авторов для того, что ни себя, ни читателя не хотел сим отяготить; ибо ученым и любопытным и без того они известны; а при том же сие сочинение сделано больше для увеселения читателей, нежели для важных исторических справок; и больше для Стихотворцев, нежели для Историков.

Как известно, вновь найденная российская мифология была принята радостно стихотворцами. Ее широко использовали Богданович («Славяне»), Херасков («Бахариана»), Карамзин («Илья Муромец»), А. Радищев («Бова»), Н. Радищев («Алеша Попович», «Чурила Пленкович»), Н. Львов («Добрыня»), Державин («Добрыня», «Анакреонтические песни», «Обитель Добрады», «Царь-девица», «Новгородский волхв Злагор» и др.), А. Востоков («Светлана и Мстислав», «Певислад и Зора»).

Уже на системе русской мифологии, только что созданной, работает сочинитель «Руских сказок» Левшин, развертывая имена в мифы.

Следующим работником на этом мифологическом поле был Кайсаров, автор книги «Versuch einer Slavisch Mithologie, in alphabetischer ordnung», изданной в 1804 году в Геттингене. Русский перевод этой книги вышел в Москве в 1807 году177.

Приведем отрывок из «Вступления»:

…В русских песнях находится много характеристического; на многих остался отпечаток седой древности; иные из них происходят, вероятно, из языческих времен, потому что в них упоминаются часто имена некоторых богов… Другой источник составляют простонародные сказки, из коих некоторые в самом деле басни, а другие небольшие рыцарские романы. Тут с патриотическим жаром повествуются деяния героев древности, и мрачными красками изображаются несчастия России под игом татар. Тем занимательнее для русской мифологии то, что в них нередко упоминается о древних божествах, чудесах, волшебницах и проч.

Долго переходили они только из одних уст в другие; но в справедливости их ручается единогласие, с каким тысячи людей их рассказывают. Наконец собрал их г. Новиков, которому российская история и словесность многим обязаны, и издал их в шести частях под заглавием: Славянские Сказки178. Потом явилось еще другое собрание их, под именем Руских Сказок179. Из них перевел некоторые Рихтер на немецкий язык в своих Русских отрывках (Russische Miszellen), хотя и вкратце и с некоторыми отступлениями.

Сии и многие другие сокровища долго уже скрываются, будучи написаны не à la Voltaire, или à la Sterne, но à la… что ж из того следует? – Что у Россианина в девятнадцатом веке нет еще совсем Российской истории!.. (стр. 9–13).

Далее Кайсаров, упомянув о «Словаре руских суеверий» Чулкова, резко критикует книгу Попова:

Историки наши… упоминали… большею частью об одних только именах славянских богов. Между тем… издан был Словарь древнего русского суеверия; а наконец… г. Попов представил краткой чертеж славянской мифологии. Хотя этот чертеж так краток, что содержится только в двух печатных листах, однако ж в нем находится довольно пустого. Автор не упоминает даже