Читать книгу - "Троцкий. Вооруженный пророк - Исаак Дойчер"

В начале июля Троцкий вернулся в Москву. Удача отвернулась от него, как никогда за всю Гражданскую войну. Он признал, что неправильно оценивал положение на Восточном фронте, возражая против преследования Колчака. Теперь ему пришлось оправдываться за управление Украинским фронтом. Кроме того, яростные нападки обрушились на главнокомандующего, которого он продвигал и поддерживал. Сталин настаивал на отставке Вацетиса и даже обвинял его в измене. Он предложил назначить на его место снятого недавно Каменева, победителя Колчака. Кстати сказать, Сталин сам только что успешно провел оборону Петрограда от Юденича и ходил, осиянный свежей славой победы. 3 июля ЦК решил принять рекомендацию Сталина: Вацетиса с почетом отправили в отставку и главнокомандующим назначили Каменева. Троцкий был против смены командования и захандрил, но «успехи Восточного фронта», как он сам писал позднее, «подкупили Ленина и сломили мое сопротивление». Эта неудача была уже достаточно горька, но его ждала еще одна. ЦК решил сделать перестановку в Реввоенсовете республики. Троцкий остался его председателем, но его товарищей (Смирнова, Розенгольца, Раскольникова) вывели из состава Совета, а их места заняли комиссары Смилга и Гусев, которые поддерживали нового главнокомандующего и пользовались благосклонностью Сталина.

Этот двойной отпор был так обиден для Троцкого, что он тут же подал в отставку из Политбюро, комиссариата по военным делам и Реввоенсовета. Но Политбюро не могло допустить, чтобы конфликт вышел за стены правительства. Как бы сурово ни критиковали Троцкого в партийных комитетах и Кремле, для страны он оставался вождем Октябрьского восстания, основателем Красной армии, творцом ее побед. Его отставка перед лицом новой опасности встревожила бы и армию, и партию. Кроме того, Ленин в любом случае искренне не желал, чтобы правительство лишилось Троцкого. По предложению Ленина Политбюро не согласилось с отставкой Троцкого и единодушно приняло резолюцию, где торжественно заверяло Троцкого в глубоком уважении и полном доверии и просило его продолжать «работу на Южном фронте, самом трудном, самом опасном и самом важном в настоящее время». Именно тогда Ленин, по всей видимости обеспокоенный происшедшим, в знак доверия передал Троцкому пустой бланк приказа со своей подписью со словами: «Я ваши решения одобряю, и наверху страницы вы можете написать любое решение, и на нем будет готовая моя подпись»339. На таких условиях Троцкий остался на посту.

Сразу же после этого произошло еще одно решительное столкновение Троцкого с его противниками во время боев с Деникиным, и Троцкий опять проиграл. Деникин захватил Царицын, Донецкий угольный бассейн и Харьков. Контрреволюционный фронт протянулся от Волги и Дона до степей Западной Украины. Восточный сектор между Волгой и Доном удерживали донские казаки, а собственно Белая гвардия наступала в центральном и западном секторах. Нужно было решить, на каком участке фронта Красная армия должна сосредоточить для контрудара главные силы. Новый главнокомандующий предложил нанести решающий удар на восточном участке с Волги, по направлению к Царицыну и кубанским базам Деникина. С чисто военной точки зрения это была разумная стратегическая схема. «Пусть Деникин зарывается и тянется головою к Москве. Мы тем временем за его спиною разметаем его кубанскую базу. Деникин повиснет в воздухе, и мы возьмем его голыми руками». Также схема была рассчитана на то, чтобы не дать Колчаку соединиться с Деникиным даже в том случае, если Колчак возьмет инициативу и снова перейдет в наступление. Ударить предполагалось частями Красной армии, переброшенными с Урала; их было проще бросить на восточный фланг Деникина, чем передвинуть дальше на запад.

Троцкий возражал против этой схемы. Он утверждал, что слабость деникинской позиции в сильнейших разногласиях между собственно добровольческой армией и донскими казаками. Белая армия в основном состояла из офицеров, стремившихся свергнуть большевиков в Москве и Петрограде. Своенравное казачество хотело отстоять свои станицы от натиска большевиков и не желало совать нос за Дон. Деникинские планы наступления на Москву не вызывали у них энтузиазма. Троцкий доказывал, что, ударив по казачьим гнездам с юга, Красная армия поможет Деникину, так как поставит на ноги все казацкое население, заставит его защищаться зубами и когтями и тем самым только больше сплотит вражеский лагерь. Даже после первого успеха Красная армия будет вынуждена продвигаться среди враждебно настроенного населения в условиях абсолютного бездорожья. Тем временем Деникин ударит по слабому центральному участку в направлении Харькова и Донецкого бассейна. Наступая по этой линии, красные могли бы разделить деникинскую армию, изолировать белогвардейцев от казаков, которые оставались бы на местах, чтоб охранять свои границы от чужаков. Таким образом наступающие красноармейские части получали преимущество, действуя в промышленном районе, крестьянское и рабочее население которого было целиком на стороне Советов, а также получали в распоряжение плотную сеть дорог и железнодорожных путей. Исходя из этого, направление удара должно было определяться социально-политическими условиями. План Каменева, хотя и верный с отвлеченной точки зрения, не учитывал тесную взаимосвязь политики и стратегии, характерную для Гражданской войны.

Спор между наркомом и главнокомандующим был вынесен на Политбюро, и оно сочло доводы главнокомандующего более убедительными. Политбюро санкционировало главное наступление на восточном участке.

Эта непрерывная цепь личных провалов Троцкого имела одно странное продолжение. Помрачнев, Троцкий возвратился на Южный фронт. Едва он успел приехать в полевой штаб в Козлове, как получил шифрованную телеграмму за подписями Дзержинского, Крестинского, Ленина и Склянского о том, что главнокомандующий (то есть Вацетис) обвинен в измене и арестован. В телеграмме не указывалось конкретных обвинений — говорилось только, что изобличенный в предательстве и сознавшийся офицер дал показания, из которых вытекает, что будто бы Вацетис знал о военном заговоре. Это был смертельный удар. За ним стоял Сталин, который раньше уже обвинял Вацетиса в измене. Несомненно, удар был направлен против Троцкого. Точно не известно, как отреагировал на него Троцкий. Наверняка он решительно встал на защиту арестованного и лично ручался за его честность, поскольку именно так он поступал в подобных случаях, когда дело касалось менее высокопоставленных офицеров340. Достаточно сказать, что вскоре Вацетиса освободили и сняли с него все обвинения. Впоследствии Троцкий высказал два предположения по поводу этого эпизода: согласно первому, Вацетис вел неосторожные беседы с близкими к нему офицерами; согласно второму, лелеял наполеоновские планы. Ни недостаток бдительности, ни личное честолюбие не могли считаться предательством и не оправдывали ареста, и после освобождения Вацетис продолжал занимать высокие посты вплоть до сталинской эпохи. Следовательно, его арест в 1919 году был произведен для того, чтобы еще больше унизить Троцкого вдобавок к неприятностям, от которых он уже успел пострадать.

В эти недели между Троцким и Лениным создалось исключительное напряжение, как о том свидетельствует их корреспонденция.