Читать книгу - "Троцкий. Вооруженный пророк - Исаак Дойчер"

началом зимы в боях наступило затишье; могло даже показаться, что затишье окончится официальным перемирием Французская интервенция потерпела крах. Взбудораженный большевистской агитацией, французский гарнизон в Одессе устроил мятеж, и спустя некоторое время все французские экспедиционные силы, к разочарованию белогвардейцев, ушли из России. Но Клемансо и Фош не отказались от интервенции. Президент Вильсон, наоборот, предложил всем воюющим российским партиям и правительствам заключить перемирие и провести конференцию на острове Принкипо. Советское правительство приняло предложение. 24 января 1919 года Ленин телеграфировал Троцкому: «К Вильсону, пожалуй, придется поехать вам». Он убеждал Троцкого занять еще несколько городов, чтобы укрепить позиции для переговоров на конференции, и это показывает, что он серьезно рассматривал возможность перемирия. Троцкий согласился ускорить наступление, но отказался от дипломатической миссии, может быть, потому, что у него еще свежи были горькие воспоминания о Бресте, и предложил послать Чичерина и Раковского. Из миротворческой инициативы Вильсона ничего не вышло. Главы Белой гвардии, подстрекаемые французами, отказались встречаться с большевиками. Таким образом, посредническая попытка президента Вильсона провалилась.

Приближался новый этап войны, но даже и через год после назначения Троцкого комиссаром по военным делам его военный курс еще не получил благословения партии — Троцкий проводил его как бы под свою ответственность. Противники лихорадочно готовились оспорить его политику на предстоящем в марте VIII партийном съезде. Ленин не менее твердо, чем Троцкий, стоял за централизацию и дисциплину в армии, но еще не определился насчет приема на службу бывших царских офицеров. Предательства происходили слишком часто, чтобы оппозиция не постаралась выжать из этого в свою пользу все, что только возможно. Незадолго до съезда Ленин предложил Троцкому провести массовое увольнение офицеров и назначить главнокомандующим Лашевича, бывшего унтер-офицера царской армии. Он чрезвычайно удивился, когда Троцкий сказал ему, что в Красной армии служат уже более 30 тысяч офицеров. Только тогда Ленин понял значение проблемы и признал, что по сравнению с общим числом служащих офицеров доля предателей чрезвычайно мала. В конце концов он согласился, что невозможно уволить из армии всех офицеров, и в речи по поводу задач социалистического строительства с восхищением сказал, что «получил конкретное представление, в чем заключается секрет использования нашего врага... как строить коммунизм из кирпичей, которые подобраны капиталистами против нас»1.

Кения В.И. Собрание сочинений (1-е издание, 1920—1926). Т. 16. С. 73. Тот факт, что через год после начала споров Ленин не представлял себе, сколько офицеров служит в Красной армии, показывает, что, погрузившись в дела политики и экономики, он лишь поверхностно интересовался делами военными. Под свежим впечатлением от рассказанного Троцким он так говорил Горькому, стараясь переманить того на сторону большевиков: «А вот указали бы другого человека, который способен в год организовать почти образцовую армию, да еще завоевать уважение военных специалистов. У нас такой человек есть. У нас все есть. И — чудеса будут». Горький написал это после смерти Ленина, когда уже полным ходом шла кампания против Троцкого. В более позднем издании, опубликованном после высылки Троцкого, Горький отретушировал хвалебные слова Ленина таким образом, что только подтвердил подлинность первого варианта. Панегирик Троцкому опущен в дальнейших изданиях ленинских работ.

Ободренный ленинской поддержкой, Троцкий уверенно ждал дебатов. Противники Троцкого собрали своих сторонников в армии и привели на съезд всех, кому удалось пройти выборы. Однако перед открытием съезда Колчак начал новое полномасштабное наступление. Восточный фронт снова оказался под угрозой. Было бы нелепо, если бы в такой момент глава Военного комиссариата терял время, отстаивая свою позицию в долгих спорах, и если бы целый отряд комиссаров оставил передовую линию, чтобы присутствовать на съезде. Поэтому ЦК постановил, что Троцкий должен немедленно отправляться на Восточный фронт, а армейские делегаты — вернуться на места. Оппозиция возражала, утверждая, что Троцкий пользуется чрезвычайными обстоятельствами, чтобы заставить замолчать своих противников и уклониться от вопросов по поводу проводимой им линии. Тогда ЦК передумал и разрешил армейским делегатам остаться в Москве. Но сам Троцкий и его противники из военных немедленно уехали на фронт. Вместо себя он оставил тезисы, где объяснял основные аспекты своей политики, и на съезде от его имени с тезисами выступал Сокольников.

Основная дискуссия по военным вопросам разыгралась на секретных заседаниях военной секции съезда. Протоколы этих заседаний недоступны для публики, но примерный ход обсуждения и его итоги ясны из документов Политбюро и переписки между Троцким, Зиновьевым и Сталиным. Левые коммунисты и Ворошилов подвергли Троцкого суровой критике, пустив в ход даже старое обвинение в том, что он расстреливает комиссаров. Ленин решительно выступил в защиту Троцкого и ушел заниматься другими делами. После этого дебаты вели Зиновьев и Сталин. Вмешательство Ленина предрешило разгром оппозиции. Зиновьев и Сталин старались произвести впечатление, будто они придерживаются одинаковых с Лениным взглядов, но поддержали курс Троцкого с неохотой и сделали несколько мелких уступок оппозиции, которых как раз хватило для того, чтобы подпортить Троцкому победу. Оппозиция набрала около трети голосов; возможно, что уступки уменьшили ее силу, как позднее Зиновьев доложил на Политбюро. На общем голосовании съезд полностью одобрил действия Троцкого и согласился с его тезисами. Но это одобрение ограничивала секретная инструкция, распространенная военной секцией, которая требовала, чтобы Троцкий больше прислушивался к мнению коммунистов в армии, регулярно проводил ежемесячные совещания с комиссарами и тому подобное. Таким образом, широкая общественность узнала, что партия полностью поддержала политику Троцкого, а его высокопоставленные противники удовлетворились тем, что не все обвинения против него были безоговорочно сняты. Клеветникам, обвинявшим Троцкого во враждебном отношении к коммунистам в армии, удалось-таки запятнать его репутацию336.

Сначала Троцкий узнал, что съезд полностью одобрил его курс, из подписанной Сталиным телеграммы, которая дошла до фронта 22 или 23 марта. Вскоре после этого он получил сообщение из ЦК, написанное Зиновьевым, которое информировало его о сделанных оппозиции уступках и убеждало отнестись к этому как к предупреждению. Троцкий не прислушался к предупреждению. Он письменно ответил, что не может каждый месяц отзывать комиссаров с фронта, чтобы устраивать с ними совещания. Так или иначе, «предупреждение» было продиктовано «мелкотравчатым», «мужицким», «глуповатым глумлением» над военным специалистом, которое сквозило во всех нападках Ворошилова. Троцкий упрекал себя за то, что слишком мягко относился к Ворошилову, ибо любое недовольство в армии есть вооруженное недовольство. Даже в невоенной большевистской организации, писал он, пределы допустимых разногласий сужаются с того момента, когда партия переходит от обсуждений к действиям. Еще более узкими они должны быть в армии, и он вынужден добиваться формальной дисциплины. Затем он с большой сердечностью рассказал о некоторых конфликтах с командирами и комиссарами, которых ему