Читать книгу - "Приручить и укротить. Животные и человек после открытия Нового Света - Марси Нортон"

егерей с собаками делили лес на участки и исследовали популяции кабанов и оленей; перед ними стояла цель найти самого старого и крупного оленя или самого свирепого кабана. Они докладывали о результатах своих поисков егермейстеру или ловчему, который в свою очередь давал рекомендации сеньору или принцу, в случае королевской охоты. На основе этих сообщений выбирали «лучшего» кабана или оленя и вдоль его троп расставляли сигнальные метки, чтобы на следующий день участники охоты могли отследить намеченную жертву. Пособия по охоте уделяли щедрое внимание тому, как выбрать подходящую особь: как определить пол или возраст оленя, изучив оставленные им следы, экскременты, ободранную кору на деревьях и тропы, по которым он проникал в чащу и выходил из нее[133]. Как только объявляли начало охоты, первостепенной задачей было держаться следа выбранного кабана или оленя и не сбиться на другое животное. Когда собаки или охотники начинали вместо намеченной жертвы преследовать другого оленя, они совершали ошибку, и охотничий ритуал включал в том числе наказание для собак, равно как и для егерей, за то, что «почтили вниманием другого оленя»[134]. Своеобразие некоторых особей удостаивалось отдельного упоминания. Арготе де Молина не скрывал восхищения перед кабаном, «который был настолько свиреп, что местные фермеры опасались выходить за порог, когда тот бегал по огородам», поэтому король Филипп II стал героем, убив его (хотя из-за подагры ему пришлось сделать это, укрывшись в карете)[135]. Матеос вспоминал, как одну machorra (обычно этим словом обозначали мужеподобных женщин, но он называет так отважную дикую свинью) настолько «одолели» похотливые кабаны, что она решила «уйти из леса, лишь бы ее оставили в покое»[136].

Если животное-вассал получало статус субъекта через сотрудничество, то дичь получала его благодаря соперничеству. Охотников поражала изобретательность применяемых жертвой тактик спасения, а в случае с кабанами и медведями еще и яростное сопротивление. Матеос не раз упоминал о «сообразительности» кабанов и оленей[137]. Он восхищался «усердием и благоразумием зверя [кабана], который знает, как скрыться всем телом и спрятаться в непригодных для этого оврагах». «Говорю вам, – писал Матеос, – кабаны бывают настолько коварны, что дурачат охотников, изменяя своим обычным привычкам в еде, и делают тщетными любые попытки их выследить»[138]. Кокс описывал оленя как «дикого, вероломного и скрытного зверя», который, «петляя и кружа по лесу, часто обманывает охотника»[139]. Как и в случае с кабаном, «хитроумный крупный зверь» может попытаться спастись, обманув младшего, менее опытного оленя, и в качестве приманки отправить «вперед себя маленького слугу на поживу собакам и охотникам, а сам тем временем залечь где-нибудь неподалеку»[140]. Или же «мудрый олень, дабы избежать всех своих недругов, бежит в стадо, чем сбивает псов с толку и мешает им продолжить преследование; а иной раз увлекает часть стада за собой так, чтобы было легче скрыться и устроить лабиринт для собак». Но «мудрые олени» попытались отвлечь преследователей, не только смешавшись со своими сородичами: Кокс утверждал, что некоторые из них вклинивались в стада «коров, овец [и так далее], заскакивали на быка или корову и ложились им на спину передней частью тела, чтобы касаться земли только задними копытами, почти или совсем не оставляя после себя запаха, который могли бы учуять собаки»[141].

В трудах об охоте сквозит сдержанное восхищение перед зверем-противником, которому удалось с триумфом избежать обнаружения, оторваться от погони или дать отпор преследователям – охотникам и собакам. Говоря о разумности и тактических навыках кабанов, Матеос приводит в пример два эпизода охоты, где он принимал участие, будучи на службе у маркиза де Вильянуэва дель Фресно. За неделю до охоты, которую он вместе с отцом подготавливал для маркиза, Матеос установил приманку. Он знал, что в августовскую пору, когда желуди только начинают созревать, но еще не падают с дубов, кабаны голодают. Егерь верхом на коне раз десять поворошил кроны деревьев палкой, отчего плоды с них попадали на землю. Потом, желая обеспечить своему господину успех, Матеос пошел еще дальше: он решил выкорчевать два сухих куста ежевики для того, чтобы они «не загораживали обзор его [господину]». В день охоты он занял наблюдательный пост на дереве и стал следить оттуда, чем занимаются кабаны и когда они придут поесть. Он вспоминает, что примерно за полчаса до рассвета увидел приближающегося кабана:

«Он подошел к одному из дубов, которые я поворошил, и немного поел, а потом направился дальше. <…> Когда же он очутился под деревом, где я выкорчевал кусты ежевики, то замер, будто легавая, и понял, что под дубом чего-то не хватает. Увидев это, он кинулся бежать, словно его подстрелили из ружья <…> а потом мы увидели другого кабана: он переходил от дуба к дубу, поедая желуди, но как только приблизился к тому самому дубу, о котором мы уже упомянули, он сделал то же, что и первый; в тот вечер приходили целых пять кабанов, и каждый из них поступал в точности как первый»[142].

Из всего этого Матеос сделал вывод, что «дичь каждый день учит того, кто должен в совершенстве владеть искусством охоты».

Одна необыкновенно смекалистая дикая свинья удостоилась восхищения Матеоса за умение уклоняться от арбалетных стрел, мушкетных пуль, собачьих клыков и спасать от них возглавляемое ею стадо взрослых свиней и их потомства[143]. В гористой местности под названием Эстосонес, где лесные чащобы перемежаются с зелеными лугами, обитало стадо из 15–20 javalinas (диких свиней) и 30 поросят. Благодаря предводительству изобретательной guia (наставницы) клан долгие месяцы и даже годы обходился без потерь во время охоты. Они обеспечивали себе безопасность за счет того, что двигались «навстречу ветру, а когда ветер дул против них, не выходили на тропу и не делали ни шагу». Кроме того, пока остальные валялись в грязи, предводительница ходила вокруг канавы и караулила стадо, оберегая его. Свиньи не раз оставляли Матеоса «в дураках», ускользая от слежки и пуская его по ложному следу.

Наконец Матеосу и его собаке удалось одолеть злейшего врага. Однажды утром пес вывел его на поляну, где тот смог надежно укрыться: той же ночью охотник, чьи «ноги и руки тряслись от нетерпения, при ясной луне» пристрелил могущественную свинью. После того как она погибла, «стадо, лишенное предводителя», не знало, куда бежать в густом лесу, и ждало появления лидера. Когда Матеос осматривал «громадную, жирную» тушу свиньи, он обнаружил два отверстия от пуль у нее в ухе, из чего сделал вывод, что «это и было причиной, по которой она жила с такой осторожностью».