Читать книгу - "Троцкий. Вооруженный пророк - Исаак Дойчер"

состояла не в уничтожении потенциальных врагов, а в том, чтобы заставить их служить революционному государству.

Рядом с офицером он поставил комиссара. Прецеденты этого нововведения, как и многих других нововведений, можно найти в истории Великой французской революции, да и Керенский назначал армейских комиссаров. Но до сих пор комиссары прикреплялись только к высшим командирам и выполняли неясную роль. Троцкий поставил их на каждом уровне армейской лестницы, от командира роты до главнокомандующего. Также он постарался четко определить обязанности командира и комиссара. Первый отвечал за военную подготовку и проведение операций, второй за лояльное поведение командира и боевой дух в войсках323. Ни один военный приказ не считался действительным, если не был подписан и командиром и комиссаром. Но как бы четко ни разделялась их ответственность в теории, авторитет военной власти оказался расколот надвое. Неизбежно должны были возникнуть соперничество и зависть. Офицер сопротивлялся контролю со стороны комиссара, комиссар отказывался примиряться с тем, что полковник и генерал стоят ниже его в политическом смысле и выше в военном. Троцкий пытался сохранить равновесие в этой иерархии. Иногда комиссары считали его офицерским защитником, а офицеры — главным комиссарским подстрекателем; и так как он действовал невзирая на личности, то нажил немало врагов. Но в то же время у Троцкого появилось и множество преданных сторонников среди офицеров, благодарных ему за восстановление доброго имени, и среди комиссаров, считавших, что Красная армия обязана своей политической сплоченностью и силой его плану. В целом система действовала, хотя и не без трения, и альтернативы ей не было. Под бесконтрольным командованием бывших царских офицеров Красная армия пережила бы политический коллапс. Под началом дилетантов большевиков она была бы обречена на поражение на поле боя. Самую большую похвалу, хотя и нерадостную, эффективность этой системы заслужила от генерала Деникина, своей жертвы: «Советское правительство может гордиться ловкостью, с которой оно поработило волю и разум русских генералов и офицеров и сделало из них невольное, но послушное орудие»324.

Еще одна невыполненная задача состояла в централизации Красной армии и установлении единого командования. Троцкий приступил к расформированию Красной гвардии и партизанских отрядов. Применение в армии партизанских отрядов не принесло пользы, так как они заражали регулярные подразделения «партизанским духом». В конце концов Троцкий потребовал полного роспуска партизанских отрядов и пригрозил суровым наказанием тем командирам и комиссарам, которые желали включить их в состав своих подразделений. Он настаивал на том, что армия должна быть организована в единообразные дивизии и полки. Из-за этого возникали бесчисленные конфликты с партизанами, особенно анархистской армией батьки Махно325. Но даже в дивизиях с командирами-большевиками централизация и единообразие зачастую существовали только на словах. Многим большевикам вынужденная централизация была тем более ненавистна, что она требовала подчинения «царскому» генералу. Левые коммунисты откровенно выражали несогласие. Не таким явным, но тем более эффективным средоточием сопротивления была 10-я армия, стоявшая в Царицыне, будущем Сталинграде, под началом Ворошилова.

В середине 1918 года в Советской республике фактически все еще не было армии. Если бы иностранная интервенция тогда же взялась за дело так, как она взялась позднее, если бы Белая гвардия была готова, то Советы оказались бы в отчаянном положении. Но ход событий благоприятствовал большевикам: он сообщил примерно одинаковую скорость и ритм стараниям обеих сторон по формированию и организации вооруженных сил. Белая гвардия, как и Красная армия, только начала создаваться. Немецкое наступление ограничилось югом, войска Антанты высадились только в отдаленных пунктах: Мурманске, Архангельске и Владивостоке; и в Центральной России большевики собирались с силами в относительной безопасности. Отчасти поэтому они до этого так медленно продвигались вперед на военном поприще. Чтобы ускорить процесс, нужна была неминуемая и смертельная опасность. Неожиданно такая опасность явилась в виде чехословацкого легиона, составленного в начале войны из военнопленных, которые хотели воевать против Австро-Венгрии.

По Брестскому договору советское правительство обязалось разоружить легион. Условие выполнялось с такой неохотой и небрежением, что легион оставил при себе большую часть вооружения. Сначала британцы и французы предлагали вывезти легион морем из какой-нибудь российской гавани, и советское правительство согласилось на это. Однако впоследствии Антанта не предоставила кораблей и решила оставить легион в России, где его можно было использовать либо против большевиков, либо против немцев, либо против и тех и других. Троцкий гарантировал легионерам полную безопасность и дал им право жить и работать в России, если они того пожелают. Пока легион бесцельно перебрасывали с места на место по Уралу и Сибири, среди легионеров прошел тревожный слух о том, что большевики собираются отправить их в Германию. Чехи взялись за оружие. Они быстро овладели обширными районами на просторах азиатской России, не охваченных красноармейцами, свергли местные Советы и объединились с колчаковскими белогвардейцами.

Когда чехи захватили волжский город Самару, Троцкий объявил первую обязательную мобилизацию рабочих. Новобранцев срочно отправили из Москвы на борьбу с легионом Большинство из них не прошли предварительной подготовки, а оружие получили уже в пути. Во время чехословацкого мятежа против большевиков взбунтовались левые эсеры. Как известно, московские большевики имели в своем распоряжении только латышских стрелков под началом Вацетиса и отряд сочувствующих военнопленных под началом Белы Куна. После подавления московского восстания латышские стрелки тоже отправились на борьбу с чехами. Ситуация на Волге усугублялась предполагаемой изменой полковника Муравьева, который отбил попытку Керенского взять Петроград и затем отличился в сражениях на юге и был назначен командующим Восточным фронтом. Поступили сведения, что Муравьев сочувствует левым эсерам, и большевики обвинили его в тайном сговоре с чехами и Колчаком. По одной версии, он совершил самоубийство после разоблачения, по другой — его расстреляли. Тем временем чехи захватили Уфу, Симбирск и Екатеринбург.

В Екатеринбурге большевики держали в заключении царскую семью: они хотели поставить царя перед революционным трибуналом, как Карла I в Англии и Людовика XVI во Франции; и Троцкий выбрал себе роль главного обвинителя. Но наступление белочехов и Колчака застало местных большевиков, как они утверждали, врасплох, так что у них не осталось времени, чтобы организовать безопасную эвакуацию царя и царской семьи. Они опасались, что белогвардейцы спасут царя и он объединит под своим флагом все силы контрреволюции, до сих пор разрозненные из-за отсутствия какого-либо единого управления. Может быть, вспомнив изречение Марата «Горе революции, которой недостает смелости обезглавить символ старого режима», перед своим поспешным отходом большевики казнили царя и все его семейство. Официальная советская версия утверждает, что решение о казни было принято местными большевиками, а после приведения в исполнение одобрено Москвой. Есть основания сомневаться в достоверности этой версии. По всей вероятности, местные