Читать книгу - "Фрида Кало - Хейден Эррера"

Здесь, в кровати, я существую как капуста и в то же время думаю, что надо все изучить, для того чтобы достигнуть позитивного результата. То есть ходить работать. Но они мне говорят, что, поскольку кровь циркулирует очень медленно, несколько месяцев я не смогу ходить.

Молодой доктор, доктор Хулио Зимброн, предлагает мне странное лечение, о котором хочу у Вас спросить. Он говорит, что гарантирует исчезновение гангрены. Речь идет о подкожной инъекции летучих газов, гелия-гидрогена или оксигена… Каково Ваше впечатление, есть в этом какая-то правда? Не может случиться эмболия? Я очень этого боюсь. Он говорит, что при таком лечении не понадобится ампутация. Думаете ли Вы, что это так?

Они доводят меня до сумасшествия и вгоняют в отчаяние. Что я должна делать? Я будто превратилась в дурочку, я очень устала от этой проклятой ноги, и я хотела бы писать картины и не расстраиваться из-за всех этих проблем. Но мне ничего не помогает, я должна пережить все несчастья, пока ситуация не разрешится…

Пожалуйста, Lindissimo (дражайший), будьте добры, посоветуйте мне! Что Вы думаете, как мне поступить?

Книга Стилвелла показалась мне фантастической, надеюсь, Вы еще достанете мне об учении дао и книги Агнесы Смидли о Китае.

Когда я снова Вас увижу? Мне так приятно знать, что Вы действительно любите меня, и не важно, где Вы путешествуете, Вы за мной наблюдаете (с воздуха). Я чувствую, что в этот раз видела Вас всего лишь несколько часов. Если бы я была здорова, то пошла бы с Вами помогать Вам делать добро другим. Но в том виде, в каком нахожусь, я так же бесполезна, как водосточная воронка.

Я обожаю Вас.

Вскоре после этого письма доктору Элоиссеру Фрида вернулась в Английский госпиталь и предоставила заботиться о себе доктору Хуану Фарилю. Ее уже дважды прооперировали, когда в середине апреля ее сестра Матильда написала доктору Элоиссеру:

Я сегодня отвечаю на Ваше письмо Фриде в госпиталь и от имени Фриды благодарю Вас за всю Вашу любовь и добрые пожелания, которые посланы в Вашем письме Фриде. Она хочет, чтобы я рассказала Вам все, что было с ее операцией, я делаю это с удовольствием, несмотря на то что рассказ вызывает у меня ужасные страдания и вплоть до нынешнего дня не видно никакого улучшения.

Она истинно прошла через Голгофу, и не знаю, как дело пойдет дальше, поскольку, как я сообщила Вам в моем первом письме, они соединили три позвонка единой костью; первые одиннадцать дней были для нее чем-то ужасным. У нее отказал кишечник, температура поднялась до 39 и 39,5 градуса и держалась все время после операции, ее постоянно рвало, и все время болела спина, и, когда на нее надели корсет, ей пришлось лежать на том месте, где был сделан разрез, так начался этот абсцесс, и, чтобы успокоить ее, доктора делали ей двойную инъекцию димедрола… и других лекарств, кроме морфина, потому что она не переносит морфин. Температура держалась, и она начала страдать от боли в ноге, и, хотя они пришли к мнению, что это флебит, они не делали инъекций против флебита, но потом все-таки начали давать лекарства и делать уколы. Лихорадка не прекращалась, и тогда я заметила, что от ее спины очень плохо пахнет, я указала на это докторам, и на следующий день… они открыли корсет и обнаружили абсцесс, или воспаление в ране, и прооперировали ее еще раз. И снова она страдала, кишечник не работал, боль ужасная, и вместо улучшения другие ужасающие проблемы. На нее надели новый гипсовый корсет, и он засыхал четыре или пять дней, и ей поставили дренажи для отделения секреций.

Ей каждые четыре часа давали хлоромицетин, и температура понемногу начала снижаться, а теперь корсет грязный, поскольку у нее сзади идут выделения, и эти «сеньоры» констатируют, что рана не затягивается, и бедная малышка – их жертва. Теперь ей нужен другой корсет и другая операция или другое лечение, чтобы избавить ее от всех этих болезней. Не знаю почему, доктор Элоиссер, но я думаю (не говорю этого Фриде), что инфекция не поверхностная, а скорее, думаю, имплантированная кость не приросла к позвонку, и инфекция распространилась уже повсюду. Разумеется, я ей этого не говорю, поскольку бедняжка так мучается и заслуживает сострадания. Не могу понять, как она решилась на эту глупую операцию, не обладая хорошим здоровьем, ведь они делали анализ крови, когда у нее была высокая температура, и она уже была прооперирована, и у нее гемоглобин был всего лишь 3 тысячи, и это уже было сигналом. Вдобавок она плохо ест, измучена и устала оттого, что все время находится в одном положении, и она говорит, что все время чувствует, будто лежит на битом стекле. Видя ее страдания, я готова отдать ей свою жизнь, но эти «сеньоры» все время уверяют, что все идет хорошо. Мне неловко говорить об этом Вам, доктор Элоиссер, не понимая ничего в медицине, но я понимаю, что Фридины дела плохи. Необходимо, видимо, подождать, пока они сделают третью операцию или еще как-нибудь полечат ее, и мы посмотрим, что будет. Швы не закрываются, и рана не заживает. Она этого не знает, ей уже достаточно и того, что безмерно страдает. Лучше бы она оставалась в том положении, в котором была, пока гангрена не сошла бы и черные кончики не отвалились бы.

Мы страдаем рядом с ней, потому что все мы, ее сестры, обожаем ее, и нам так больно, что она сильно мучается. Она заслуживает любви, потому что она не думает о себе, настолько она сильная. Я хотела написать Вам раньше, доктор, но не могла, ведь со всеми этими волнениями у меня ни на что нету времени. Сегодня она ела получше, на душе стало полегче. Ей дают много витаминов, и так она выживает. Она шлет Вам слова любви и говорит, что Вы должны считать мои письма, как если бы они были от нее, сама она не может писать. Диего тоже шлет Вам приветы, он очень прилично ведет себя все это время, и она спокойна.

Фрида велит послать Вам множество поцелуев, любовь, чтобы Вы ее не забывали… Все мои сестры шлют Вам приветы, и мы часто вспоминаем Вас, поскольку Фрида все время о Вас говорит, и для всех нас Вы ее замечательный друг.

С уважением к Вам, дорогой доктор.

На тот год, что Фрида провела в Английском госпитале, Диего снял комнату, соседнюю с ее палатой, так что мог ночью быть рядом с ней. В течение