Читать книгу - "Фрида Кало - Хейден Эррера"

миры и их многообразие. Между этими глазами, так широко расставленными, можно угадать невидимый глаз восточной мудрости».

Фрида держит Диего, а ее, в свою очередь, держит богиня, которая представляет собою Мексику и напоминает доколумбову богиню. Богиня имеет очертания конусовидной горы, что соотносится с символом доколумбовой мифологии – горой-пирамидой, или, как пишет в своем дневнике Фрида, она и Диего и есть горы. Склоны горы наполовину зеленые, наполовину коричневые, вероятно, чтобы показать и землю Мексики, и ее растительность или, может быть, чтобы обозначить контраст между мексиканской пустыней и джунглями или сосуществование сухих и дождливых сезонов. Как и у Фриды, у горы-идола длинные распущенные волосы из кактусов. И грудь, как и у Фриды, расколота и открыта, как barranca (трещина в земле). Около этой раны проросло пятно зеленой травы – таким способом Фрида говорит о естественной альтернативе смены циклов разрушения и возрождения, о жизни и смерти. Трещина простирается до соска богини-земли, из которого, как слеза, стекает капля молока.

Как и всегда во Фридиной живописи, особая связь «Любовного объятия» с определенными обстоятельствами жизни не выражает всей правды. Хотя Фрида ранена и плачет, ей также достались и объятия любви, что не только выражает ее веру во взаимосвязанность всего во Вселенной, но также образует матрицу, которая соединяет и поддерживает ее и ее супруга. Вырвавшись из земли, гора плывет в небесах, так что корни кактусов прорастают через склон горы в пространство. Эти корни – некоторые из них красные, как вены, подобно всем корням во Фридиных картинах, – удивительно живые. Фрида рисует свое представление о любви в виде спутанного клубка корней, прорастающих вниз, и в «Любовном объятии» свисающие, но живые корни символизируют крепость любви ее и Диего.

В необычной космологии Фриды гора-идол (земля, Мексика), в свою очередь, находится в объятиях еще большего божества, богини космоса, похожей на доколумбова идола, поделенной на свет и тьму и только частично конкретизируемой в полуночном и полуденном небе. Фрида и Диего, таким образом, дважды окружены любовью Вселенной и любовью древних предков, и на земном уровне, и на уровне божественном. «Любовное объятие» может рассматриваться как фантастическое явление Девы, в которой в доколумбовом раю соединились Мать и Сын. Но этот образ, со знакомыми мексиканскими растениями, с включением любимой Фридиной собаки Ксолотля (имя списано с древней керамической фигурки), свернувшейся в руках космоса, является конкретным выражением особого времени, когда Фридино ощущение непорочности отношений с Диего как с мужем сделало ее более решительной в стремлении удержать его как «ребенка».

В конце концов Фрида удержала мужа. Она была женщиной, которую Диего любил больше всех других женщин.

«Если бы я умер, не познав ее, – однажды признался Диего Кармен Хайме, – я бы ушел, не зная, что такое истинная женщина!»

В другой раз Кармен слышала, как Фрида говорила Диего: «Зачем я живу? Для какой цели?» – и он отвечал: «Потому что живу я!»

Для Фриды Диего был всем. Она писала в дневнике:

Диего – начало

Диего – строитель

Диего – мой ребенок

Диего – мой любовник

Диего – живописец

Диего – мой желанный

Диего – «мой муж»

Диего – мой друг

Диего – моя мать

Диего – я

Диего – Вселенная

Несходство в объединении.

Почему я называю его мой Диего? Он никогда не был и никогда не будет моим. Он принадлежит самому себе.

Часть 6

22. Живой натюрморт

Стрелы, которые пронзили бока «маленького оленя», проникли глубоко и не упали. При всей жизненной силе, что оставалась в теле олененка, он не мог найти выхода из чащи леса, закрывающего море и небо. «Повреждения позвоночника, – пишет в 1946 году Мигель Н. Лира, – послужили началом крестных мук, которые привели ее к концу». В начале 1950 года Фрида была так больна, что должна была лечь в больницу в Мехико. Она оставалась там целый год.

Во время короткого визита в Мексику доктор Элоиссер увидел ее еще до того, как она была госпитализирована, 26 января 1950 года он сделал запись по поводу состояния Фриды. Он писал, что 3 января Фрида «заметила, что четыре пальца на правой ноге почернели. Предыдущей ночью с пальцами все было в порядке. В тот же день приехал доктор и отправил ее в больницу. Прошедший год очень мало ела – теряла вес. За последние три года принимала много секонала. Три года никакого алкоголя». Доктор Элоиссер упоминает, что за три месяца до его визита Фрида писала, что у нее были головные боли и все это время постоянно повышенная температура. У нее всегда болела нога. Дальше текст неразборчив, кроме слова «гангрена».

12 января в письме к своему дантисту, доктору Фастличу, Фрида пишет о сломанном протезе и еще говорит: «Простите меня за неприятности, которые я Вам доставляю. Я все еще в больнице, поскольку меня снова оперировали, и не смогу выйти отсюда до завтра, до субботы, чтобы отправиться в мой Койоакан. Я все еще в корсете, будто замурована! Но меня это не обескуражит, я постараюсь начать писать, как только смогу».

Кроме неприятностей с позвоночником, Фрида страдала еще и от плохой циркуляции крови в правой ноге, что объясняет почернение пальцев и слово «гангрена». 11 февраля Фрида пишет доктору Элоиссеру, что ее смотрели пять докторов, в том числе доктор Хуан Фариль, которому она доверяет, поскольку он ей казался самым «серьезным». Он вынес вердикт: ампутировать часть стопы, оставив пятку.

Мой дорогой докторсито.

Я получила Ваше письмо и книгу, тысяча благодарностей за Вашу нежность и Ваше громадное великодушие.

Как Вы поживаете? Каковы Ваши планы? Я в том же положении, что и раньше, когда Вы покинули меня в тот последний вечер, когда я видела Вас.

Доктор Глускер привел доктора Пуига, каталонского костного хирурга, учившегося в США, чтобы он посмотрел меня. Он, как и Вы, думает, что надо ампутировать пальцы, но он считает, что было бы лучше ампутировать до плюсны, чтобы добиться менее опасного рубцевания.

К сегодняшнему дню существует пять мнений – и все ампутация. Только варьируется место ампутации. Я не очень хорошо знаю доктора Пуига, не знаю, на что решиться, поскольку это настолько важно для меня, эта операция, что я боюсь сделать что-то глупое. Умоляю Вас высказать искреннее мнение о том, что мне делать. По причине, известной Вам, для меня невозможно поехать в США, и также это означает большие расходы, я же знаю, что в этот момент потребуется много усилий [для Диего], поскольку песо ценится дерьмово. Если сама по себе операция не бог весть что, Вы думаете, что эти люди смогут ее сделать? Или я должна дождаться, когда приедете Вы? Я в отчаянии, ведь если это действительно надо сделать, то лучше всего