Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

говоря терминами более старого времени, заложившись за дворянство. Оно торговало, скупало, обрабатывало сырье. Торговало, пользуясь именем своих господ, за немалую, конечно, плату.

Приведу отрывок из наказа от жителей Норской слободы депутатам, выбранным к сочинению проекта нового уложения в 1767 году.

Я выбрал этот наказ потому, что в нем есть прямые указания на роль дворянства.

…В торговом уставе дворянству домашние свои товары, которые в собственных их в деревнях у них и крестьян их родятца и за домовыми расходами бывают в остатке, а не скупные у других, гражданам продавать и в розницу дозволено. Но понеже некоторые из них, а особливо крестьяне их, не взирая ни на какое запрещение, собирая в разных уездах хлеб большими суднами и барочным караваном нагружая, отпускают, також и холста покупки производят и в отпуски отпускают тысяч по пятидесять и по сту аршин, також кожу, сало, мед, воск и мелкую рухлядь и протчие тому подобные всякие товары в Украину и в Сибирь и во всякие места великим числом, и при оном имеют у себя кожевенные и протчие заводы, и все то в продажу производят некоторые под именем своих господ, якобы у тех их господ, за своим домашним расходом, остаетца, что крайнему купеческой комерцыи подрыву и отягощению и, одним словом, что от внутренних разночинцевых торгов российскому купечеству не токмо с европейскими в торгах поровнятца и взять силу, приттить в такое состояние и в другие чтоб государства отпуски порядочно производить могли, но и внутри государства комерцию крестьяне из рук отбирают, и купечество российское в замешательство приводят. И во убежание общенародного в том помешательства, дабы повелено было наистрожайше те их торги запретить116.

Верхний слой крестьянства существовал, но был заинтересован в том, чтобы не заявлять о своем существовании.

Поэтому прямых высказываний о нем мы не имеем.

Он имел свою литературу. Это очень большая литература лицевого лубка.

Литература эта существовала долго, но в 1832 году в «Новом живописце» Николай Полевой, описывая мелкую московскую промышленность, говорит об упадке лубка:

Бедные русские, простонародные картинки, вы с детства знакомы нам, лубочные Райские птицы, изображения похорон кота, борьбы Савоськи с Парамошкою, Страшного суда, седьми грехов смертных, Масляницы, Семика – вы, истории о женских уловках и непостоянных документах, о носе и сильном морозе, о великом объедале и славном подпивале! мне жаль вас! Вытесненные с Спасского моста, вы перешли было к Казанскому собору, – отсюда вас прогнали! Зайдемте в Красный ряд – вот остатки; но что это? Где же Русское, родное, где Савоська, где кот, где Масляница? (Ч. VI, стр. 284.)

Лубок не только переехал к Лубянским воротам. Лубок «простовик» зачах. Исчез покупатель.

А между тем крестьянский читатель существовал. У меня в библиотеке стоят книги XVIII века с надписями, – принадлежит книга крестьянину такому-то, и библиотечный номер. На одной книге номер 200.

Существовали целые издательства, как Решетникова, работавшие на низового читателя.

Барсуков в книге «Жизнь и труды Погодина» рассказывает, что в 1813 году Погодин поехал в Медынский уезд, Калужской губернии, к бабушке, крепостной Салтыкова, и здесь, в глухом селе, тринадцатилетний мальчик нашел у своих родственников-крестьян много книг и там прочитал впервые «Письма русского путешественника» (кн. I, стр. 20).

Но куда девался этот крестьянский читатель потом?

Почему не возродились изрубленные полицией лубки?

Крестьянский читатель мог существовать как крестьянин оброчный. Это был крестьянин-скупщик, крестъянин-промышленник.

В XIX веке положение России изменилось, как я уже говорил, в связи с технической революцией на Западе.

В конце XVIII века дворянин позволяет торговать своему крестьянину и еще чаще позволяет ему работать в городе. В начале XIX века крестьянин перестает приносить оброк. Тогда его сажают в деревне на барскую запашку. Пытаются широко использовать как крепостного.

Здесь я приведу отрывок из «Вступления» к книге Левшина «Русский полный фабрикант и мануфактурист», 1812 года.

Картина довольно ясная. На основе покровительственных законов, на основе крепостного права дворянство пытается заменить собою купечество. Оно думает, что на основе крепостного труда можно построить вывоз, использовать пустующие порты.

…Сколько бы монарх ни старался о благе своего государства, о щастии своих поданных, мало произойдет успеха, ежели последние… не постараются ревностно предприятия благотворителя своего поддерживать… и выполнять оные для собственной своей выгоды. К чему стада мериносов, ежели не постараются ввести оных у себя и люди частные? К чему доброта волны, ежели не будут стараться переделывать оную в тонкие сукна и другие материи? Зачем саждение шелковичных деревьев, ежели в климатах России благорастворенных жители не постараются разводить оных всеместно и купно с ними шелководство? Почто нам сеять хлопчатую бумагу в тех местах, где сие возможно? Для чего приходить несчетным оныя тюкам из Бухарии, Хивы, Ташкента и прочих мест, ежели мы будем оную только перепродавать, а не сами обратим в изделия? Мы купим сии изделия у чужестранцев и через то слишком потеряем барыши наши от перепродажи. Наконец, на что выгоды для коммерции, для чего столько пристаней, ежели торгующие Россияне не будут иметь собственных своих купеческих кораблей для отвоза избытков своих произведений и изделий? Для чего самим пользоваться малостью, а чужеземцам предоставлять полные выгоды? Не хочу я исчислять здесь всех подробностей таковых, но только вопрошу: кто может более поддержать пользы своего отечества, благотворные заботы монархов, в единой особе своей лице его представляющих? Конечно, не купечество, сие сословие, сделавшееся ныне ленивым, так сказать паразитическим растением на древах полезных. Я упомянул уже, что Россия ныне настоящих купцов не имеет. Нет ныне Мининых; но есть много Пожарских. Нынешние купцы имеют в виду только собственно себя, только корысть и… к сожалению, только на счет соотчичей. – Дворяне! вы, составляющие истинную основу и подпору отечества, ваше дело выполнять великие намерения добрых, любящих вас яко детей, ваших монархов. Законы отечества усвоили вам владения недвижимыми имениями; сделали вас частными хозяевами государственными: вы только можете улучшить руны на ваших овцах; вы имеете, где садить тутовые деревья, разводить шелковых червей и на чем сеять хлопчатую бумагу. Премудрые монархи требуют от вас не одного токмо, чтоб вы защищали отечество с оружием в руках… Будьте воины, ополчайтесь, когда требует нужда; но в другое время занимайтесь хозяйством, заводите фабрики, будьте купцами, сами отправляйте ваши произведения, ваши изделия за море, и докажите, каким образом должно сделать и самих себя и отечество свое богатыми. Правительство от вас сего требует; оно даровало вам для сего право и преимущество; оно безденежно раздает вам земли для овцеводства; оно ссужает вас великими суммами для заведения фабрик и прочего. Возбудите своим примером соревнование, и исторгните себя из ига корыстолюбцев, не приносящих отечеству действительной пользы; но на вас и на все состояния, даже на собственных своих собратов117, налагающих подать произвольную, налагающих на ваши произведения и изделия цену, какая им угодна. Престаньте быть в недействии, перестаньте обогащать к своему разоренью чужестранцев и корыстолюбцев; введите между собою всеобщую и непременную моду, быть отечеству своему не одною только военною службою, но и во всем полезными. Дворянство Англинское, тамошние лорды, меньше ли вас благородны? Но они торгуют, они развели в своем государстве овец испанских, они завели толико отличные фабрики и мануфактуры, и усовершили равно земледелие, как и скотоводство; они были орудиями силы и богатства государственного. Не заслуживает ли сие подражания? (Стр. 6–7.)

Мининых нет, провозглашает Левшин. Да здравствуют Пожарские!

В XVIII веке Минины были. Фамилия их – Голиковы.

Теперь их уже связывали с революцией.

Пожарские наступали.

Они переводили крестьян на барщину.

О городском населении

В главе «О крестьянстве» уже