Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

Выгодный для Англии торговый договор теснит и фабрику, и ремесло. Этот тариф сменяется потом, но дело не в тарифе. И городской житель, купец и мещанин, в начале XIX века научился снимать шляпу и уступать дорогу если не дворянину Василию Левшину, то чиновнику.

О том, как собирались шить мужику кафтан перед самой пугачевщиной

Все те условия, о которых я говорил, на литературе непосредственно, мне кажется, не отражались.

Они ее обусловливали, но связь их с нею была прерывиста и скачкообразна.

Закон экономики иногда проявляется так, как законы тяготения проявляются в падении потолка на голову владельца. В том, чтобы потолок был крепок, заинтересованы многие. Государство является одним из средств укрепления.

В екатерининской России потолки нависали весьма сильно. И как будто намечалось два пути. Либо путь крушения, путь перестройки всей жизни, тот путь, к которому шла Франция. Либо путь прусский, с сохранением дворянства. Прусское и французское влияния боролись, сталкивались.

Линия Петра III, Павла, Вольного экономического общества, Болотова, Левшина были вехами прусского типа.

Напряжение было чрезвычайно велико. Ощущались моменты, когда казалось, что руководящей фигурой в стране станет «кулак». Уже появилось предчувствие, что те экономические предпосылки, которые заложены во взаимоотношении классовых группировок, будут реализованы государственным строем.

И вот в это время в журнале «Всякая всячина» (1769), который выходил под негласным руководством самой императрицы, женщины хитрой, беспокойной и лавирующей, в этом журнале появилась сказка о мужике и его кафтане.

Сказка эта создана, вероятно, не без влияния Свифта, в частности его книги «Сказка о бочке». Но для нас сейчас интересно не происхождение произведения, а его адрес.

И вот вам сказка под № 62:

Все сказки, кои мне сказывали с ребячества, начинаются: Жил да был царь. Мне сие начало наскучило; и для того начну свою сказку так:

Жил да был мужичок. С молоду он казался слаб; ибо как он имел весьма великую живность, коя разделяла его мысли, то он сам с собою никогда не был согласен. Сия разделенная его мысль так много действовала над его сложением, что он весьма ослабел. Врачи, кои его лечили, замучили его пуще еще лекарствами, и не позволяли ему долго вставати с постели. Но с летами выросло его рассуждение. Он единожды осмелился вскоча с кровати выгнати врачей из дома. Сделав такое сильное движение, почувствовал он великую охоту есть. Он ел: и хотя он от того не окрепчал; но однакож толще становился час от часа. Кафтан ему стал узок; а достаток не дозволял часто делать новый. Пошел ко приказчику; стал просить: Господин приказчик, прикажи кафтан сшить. Видишь каков я толст! Сам не могу сшить; недостаток не позволяет. Приказчик был человек свирепый; сказав: тот час, приказал принести плетей; да ну сечь мужика. Мужик оттерпелся; пошел домой, говоря: Бог милостив! авось либо хозяин увидя, что приказчик все себе собирает, да нас бьет, умилосердится, определит другого. Погодя, сменили приказчика, послали нового. Сей, осматривая село, увидел на улице мужика претолстого, на коем кафтан, у которого все швы треснули; кликнул его, и приказал для него шить кафтан: но от скорости не молвил, кому и из чего шить мужику кафтан. Приказчик между тем уехал. Погодя сделался хлеба недород и скотский падеж, и уже никому шитье кафтана и в мысль не приходит. А мужик что более работает, то более ест; и чем более кушает, время от времени все становится толще, а кафтан его старее и негоднее; нагишем же ходить нельзя, и не велят. Заплатами зачал зашивать. Что более зашивает, то более дерется. По смене разных приказчиков сыскался один добрый человек; велел шить мужику новый кафтан. Шили до зимы. Как пришло надеть кафтан, не лезет; позабыли мерку снять. На тот случай приехал дворецкий заготовити все к хозяйскому приезду; увидел мужика почти нагишем: осведомился, что тому причиною; услыша, послал сыскать сукна. Привезли сукно; собрали портных. Портные зачали спорить о покрое, а мужик между тем на дворе дрожит; ибо тогда случилися крещенские морозы. Принесли образцовый кафтан; положили на стол. Иный говорит: хозяин наш желает видеть на своих мужиках кафтаны немецкие. Другий: нам велено шить кафтан; а о рукавах мы приказания не имеем. Третий сказал: что не видав, какие будут пуговицы, нельзя кроить. Четвертый молвил, что такому толстому мужику половинки сукна мало; надобно две. На конец кое как зачали кроити в запас, пока дворецкий разрешит спор. Вошли четыре мальчика, коих хозяин не давно взял с улицы, где они с голода и с холода помирали. Дворецкий приказал им тут же помогать портным. Сии мальчики умели грамоте, но были весьма дерзки и нахальны: зачали кричать и шуметь. Один из них говорит: шить не хочу; я призван глядеть. Другий: вить я не дурак; мы знаем, что вы хотите шить не кафтан, но мешок, в который нас посадя, кинете в воду. Третий стоял у порога, и не вразумясь говорил: нас в воду кинуть хотят? сем ка мы остережемся: я первый ни с места не пойду. Четвертый не хотел говорить, но три первые толкнули его в бок; и тот зачал: а что говорил, никто не понял; ибо он сам не знал, что говорил: но на конец раскрыл нагольную шубу, и окончил сими словами: пускай мужик нагишем ходит; мы сами наги; ибо шубы мы носим на голом теле: износили кафтаны; просим нам отдать те, кои у нас были, как мы были пяти лет: мы в них очень нарядны будем; нам теперь пятнадцать лет. Портные сего мальчика сочли за безумного: но услыша такой необычайный крик, и видя сих не угомонных мальчиков дерзость, поостановили свой спор, и зачали их унимать, говоря им, что дурно им быть так непризнательным; что они пришли в изодранной рубашонке, а ныне уже у них шуба есть; что пятилетние кафтаны на пятнадцатилетних не лезут; да и чорт знает, где те ветошечки; ибо мальчики не давно к хозяину пришли; что они должны слушаться дворецкого; что они лгут, будто их топить хотят, и для того заставляют шить мешок, а не кафтан; что мужик без кафтана на улице почти замерз; что шив мужику кафтан, и они могут надеяться на милость хозяина, что одеты будут; только им на перед ту милость заслужить должно, а не по пустому упорствовать.

Продолжение впредь сообщу.

Никакого продолжения впредь не последовало. Конец сказки был еще темен.

Перейдем же к истории четырех грамотных мальчишек: о чем они шумели и чего они требовали?

О читателях книг

Высший класс читал французский роман и подносную оду.

Русской прозы он не имел. Высокую поэзию поддерживать покупкой он тоже не мог.

Русская книжная торговля, русский читатель были в другом месте, среди представителей других классовых группировок.

Только этим и можно объяснить успех Новикова.

О том, как шли у него книги, о состоянии дел компании типографической можно судить по допросу.

Дополнение к допросу Новикова, 26 апреля 1792:

По показанию вашему Компания собрала деньгами 57 500 рублей; ваш же капитал с братом 80 000 р. был в книгах; а заведения ваши по показанию вашему стоят 180 000 рублей. Хотя сию сумму положили вы не