Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

Более поздние исследования несколько изменяют эту картину. По мнению Семевского, в общем оброчных крестьян в великорусских губерниях было 44%, барщинных – 56%97.

Оброчная система особенно была типична для крупных имений.

Против оброков высказывались очень многие, стоя на дворянской точке зрения. Выдвигались самые разнообразные возражения. Например, то, что крестьяне-землевладельцы дают лучший материал для армии.

В речи надворного советника Туманского, говоренной в собрании Экономического общества декабря 10 дня 1793 года, приводится критика существующего тогда положения уже с точки зрения сельского хозяйства:

…Оброчивание частными помещиками селян своих важным есть препятствием успехам в хозяйстве. Обязанный принести некую годовую дань – и сколь мала оная в сравнении с прибытком от земледелия других хозяйственных изделий – мыслит токмо о том, каким образом добыть оную. Нет ему нужды и надобности пещись привести в цветущее состояние свою усадьбу: никто не взыскивает с него сея прилежности; его дело, явиться в срок с маловажною дачею, и он свободен. Он найдет себе пропитание в городах легче и избыточнейшее, но ему и потомству вреднейшее; от сего родится любовь ко праздности и роскоши, пренебрежение сельския жизни и следственно гибель общая…

…Торговая сеть дело городов; и так селяне сим занимающиеся кроме того, что не в свое вступают дело, наносят великой вред хозяйству. Многие из них возвратясь в домы, покупают хлеб вместо того, что могли бы трудясь продать избытки своего. Но не токмо говорить о сем более и изъяснять, да и вспоминать горестно98.

Тут сыграли роль опасения перед усилившимся ростом городского населения.

Вероятно, это связано с тем или вызвано тем, что хозяйство XVIII века большею частью не было натуральным.

Систему натурального хозяйства мы встречаем позднее. Например, деревня Обломовка, описанная Гончаровым, типичный образец такого натурального хозяйства.

Если взять хозяйство XVIII века, то мы получим картину другую. Здесь нужен конкретный анализ.

Здесь необходимо привести мысль, высказанную Лениным:

…При общей закономерности развития во всей всемирной истории нисколько не исключаются, а, напротив, предполагаются отдельные полосы развития, представляющие своеобразие либо формы, либо порядка этого развития99.

Эта мысль относится не только к вопросу развития революции в России.

Поэтому переходим к конкретному анализу условий крепостного права в России, и прежде всего к установлению разницы системы крепостного хозяйства у крупного и у мелкого помещиков.

Большинство крепостных крестьян в России находились в собственности крупных помещиков:

Всего помещиков, имевших более 100 д. крестьян, было во владении 80% всего крепостного населения. В руках среднепоместных владельцев (21–100 д.) было 15% крепостных, у мелкопоместных (до 21 д.) – 5%100.

Положение этих крестьян у крупных помещиков резко отличалось от положения у мелких помещиков. Достаточно, например, привести цитату из новиковского журнала «Живописец», чтобы это было ясно:

Да што уж говорить и они свихнулись. Не далеко от меня деревня Григорья Григорьевича Орлова; так знаешь ли по чему он с них берет: стыдно и сказать, по полтора рубли с души, а угодьев та сколько! и мужики какие богатые; живут себе да и гадки не мают, богатее инова дворянина… Кабы эта деревня была моя, так я бы по тридцати рублей с них брал, да и тут бы их в мир не пустил: только што мужиков балуют101.

Величина оброка указана здесь правильно. Смотри указание Болтина:

С оборочных, от 3 до 5 рублей с души; а в некоторых провинциях лежащих по близости столиц и судоходных рек, и по десяти рублей; но таких деревень немного, как равным образом и таких, кои бы меньше трех рублей с души платили102.

В книгах Друковцова мы встречаем жалобы мелких дворян на своих крупноземельных конкурентов.

Друковцов пользуется всеми способами борьбы и обвиняет крупных помещиков в попустительстве разбоям.

В его «Бабушкиных сказках» (М., 1781) мелкопоместная дворянка говорит:

У нашей братьи мелкой сошки воров и разбойников меньше бывает, для того, что у меня они всегда все в глазах, в больших та волостях не только прикащик, бурмистр, выборной, или староста, право и десятской иных не знает, по тому что они живут в разных местах, и бог знает где; а только из году в год оброк присылают, да пашпорты получают, а жив ли он или нет, про то никто не знает; а как по рублю с души, то и беда; а поп всегда тем и по глазам: любите врага ваша, добро творите ненавидящим вас (стр. 29).

О хозяйственной самостоятельности крестьян пишет и Болтин:

Помещик не больше отвечает за подданных своих в платеже государственных податей, по елику простирается попечение его о пользе их; впротчем, большая часть помещиков живут от своих деревень в отдалении, а ныне и во весь век свой в них не бывают: крестяняж их управляются сами собой, государственные подати платят и всякие повинности исправляют, без всякого отношения к своим помещикам. Равным образом и за тех, кои из числа написанных в перепись умирают после, ониж подати платят103.

Управляющие в крупных поместьях через «кулаков» торговали и через них пускали деньги в рост:

…А последуя сему правилу не только полученную в подарок себе сумму от княгини и Салтыкова отнюдь не истратил на ненужные безделки, но за умеренные и законные проценты роздал все вместе с избытками, оставшимися от расходов, малинским волостным торгующим всякою всячиною мужикам, чрез то в протекшие полтора года пребывания моего в Киясовке уже знатно и без мала вдвое и так увеличилась…104

Для того чтобы показать, как это выглядело в быту, приведу отрывок из тех же мемуаров.

В имении, принадлежащем Екатерине II, крестьяне приносят жалобу на управителя Болотова.

По мнению самого Болотова, причина – интриги.

Интриган Ворсобин сам происходит из крестьян.

Сей глупый, но с другой стороны коварный и прехитрый на такие бездельничества человек, сколь много ни имел у себя в волостях приверженцев и даже самых родственников между крестьянами и сколько ни старался преклонить тогда старшин, начальников и лучших людей в деревнях, но никак ему успеть в том не удавалось. Все, любя меня искренно и не имея на меня ни в чем ни малейшего неудовольствия, не хотели о том слышать, а все отзывались мною довольными и не хотели никак и ни в чем на меня жаловаться. При таковой неудаче и от поспешения сим делом другого не оставалось ему, как преклонить к тому нескольких из простых мужиков, ему более знакомых и самых бездельников, и, набрав из них шайку, человек в пять или шесть состоящую, приготовить ее к приезду наместника и бездельнически наставить их, что им делать и говорить105.

Жалоба принесена.

Далее идет сцена, показывающая, что для наместника мужик мужику рознь:

«Но, скажите мне, – подхватил наместник, – что это за мужики, старосты и начальники деревенские?» – «Ах, нет, сказал я – тут не вижу я ни одного из старост и бурмистров, и всех этих не знаю я в глаза и не ведаю, из каких они даже сел и деревень». Наместник удивился и задумался106.

В другом месте мемуаров дело идет о покупке хлеба государством у крестьян (дворцовых). Управитель обращается к крестьянам:

Наконец к вечеру собрались все бурмистры, старосты и лучшие люди из всей волости и составили равно как маленький сейм. Присылаются ко мне властно как депутаты, и я еду в канцелярию. Вся она набита была лучшими и богатейшими мужиками. Я предлагаю им полученные мною бумаги, читаю сам, толкую, увещеваю, предлагаю совет, что не худо бы