Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

велику, однакож и тут превосходит она капитал 122 500 рублями. Но отсылаете вы сие на долги ваши слишком 300 000 рублей. Положите 320 000 рублей; с оных полагая по 6 процентов составляет в год заплаты 19 200 руб. Сверх того при оном заведении потребно на содержание смотрителей и работников, тож на заготовление материалов, следственно примерно полагать должно, что вы годового дохода должны иметь 40 000 рублей, а судя по множеству в магазейне книг и давно напечатанных расход оных велик быть не должен, а аптека разве одна вам приносит доход. То сей пункт объясните120.

На эти вопросы Новиков отвечал с чрезвычайной подробностью, что дом куплен раньше составления компании и что вступившие от самого Новикова в капитал компании книги отданы им не по продажной цене, а за 25 коп. рубль, а впоследствии принесли много денег.

Далее Новиков упоминает о том, что большим пособием были деньги, получаемые «за печатание разных особых объявлений при газетах, также разных же особых мелких пиес, как то: объявлений театральных, маскерадных и других, векселей для купеческих контор, питейных контрактов, ярлыков, билетов и прочих мелких известий, которые все по причине их множества и малого расхода в материалах на них употребляемого, приносили прибыли весьма много…»121

Затем Новиков дает сведения о переиздании ходячих книг:

…Что же касается до многого числа книг, в магазейне лежащих, то осмелюсь представить, что мы ходячих и надежных книг печатали по многу и по нескольку раз; для примера донесу об одной: юридический словарь печатали, ежели не ошибусь, три или четыре раза, и помнится тысячи по три экземпляров122.

Между тем издательство Новикова – не чисто коммерческое.

В больших тиражах должны были издавать издатели типа Решетникова и Пономарева. На ходовые книги не редкость видеть и по два издания в год.

В своем показании Новиков упоминает, очевидно, о «Юридическом словаре» Ф. Ланганса, который был издан четыре раза. Дважды – в 1788 году в Москве: 1) для «класса практической Юриспруденции», 2) для «употребления в юридическом факультете». Затем – в 1791 году – одновременно в Полоцке и Тобольске.

«Словарь юридический» (ч. I–II) Михайлы Чулкова был издан дважды – в 1792 и 1793 годах.

«Пересмешник» Чулкова выдержал четыре издания – 1766–1768, 1770, 1783–1784, 1789.

Переиздавались все книги Сергея Друковцова: «Экономическое наставление» – 1772, 1773, 1777, 1778; «Бабушкины сказки» – 1778, 1781; «Сава ночная птица, повествующая русские сказки» – 1779, 1781; «Поваренные записки» – 1779, 1783; «Экономический календарь» – 1780, 1786.

Книги Матвея Комарова – «Обстоятельные и верные истории двух мошенников первого Российского славного вора разбойника и бывшего московского сыщика Ваньки Каина» и «Повесть о приключениях аглинского милорда Георга», как я уже писал, выдержали не меньше десяти изданий.

Сочинение Петра Захарьина «Арфаксад» было издано в 1793–1796 и в 1798 гг.

Неоднократно переиздавались в XVIII веке и переводные романы.

Известны пять изданий «Тысячи и одной ночи», не считая трех или четырех «Продолжений».

Наконец, сатирический журнал самого Новикова, «Живописец», как известно, выдержал четыре издания – 1772, 1773, 1775, 1781.

В предисловии к четвертому изданию «Живописца» Новиков ссылался, как на читателей, на людей третьего сословия:

Благосклонное принятие первым трем изданиям сего труда моего, ободрило меня приступить к четвертому; если бы я был самолюбив, то скорей сей расход Живописцу, неотменно поставил бы на щет достоинства моего сочинения; но будучи о дарованиях своих весьма умеренного мнения, лучше соглашаюсь верить тому, что сие сочинение попало на вкус мещан наших: ибо у нас те только книги третьими, четвертыми и пятыми изданиями печатаются, которые сим простосердечным людям, по незнанию их чужестранных языков, нравятся; люди же разумы свои знанием французского языка просветившие, полагая книги в число головных украшений, довольствуются всеми головными уборами привозимыми изо Франции: как то: пудрою, помадою, книгами и пр. В подтверждение сего моего мнения служат те книги, кои от просвещенных людей никакого уважения не заслуживают, и читаются одними только мещанами; сии книги суть: Троянская история, Синопсис, Юности честное зерцало, Совершенное воспитание детей, Азовская история, и другие некоторые. Напротив того, на вкус наших мещан не попавшие, весьма спокойно лежат в хранилищах, почти вечною для них темницею назначенных (стр. X–XI).

Это заставляет иначе решить старый спор между Тихонравовым и Плехановым о том, обслуживала ли типографская деятельность Новикова средний класс или дворянство. Плеханов в доказательство второго мнения приводит жалобу Новикова на то, что при отъезде двора из города ухудшилась книжная торговля. Это не совсем убедительно, так как отъезд такого крупного потребителя, как двор со всеми связанными с ним людьми, вероятно, вызывал и отлив людей среднего сословия.

Работа Новикова именно на третье сословие была ясна для людей тридцатых годов XIX века, для людей, которые в детстве еще видели его книгу в быту.

Вот что писал Киреевский в 1830 году:

…Замечательно, что почти в то же время, другой типографщик, более славный, более счастливый, типографщик Франклин, действовал почти таким же образом на противоположном конце земного шара; но последствия их деятельности были столь же различны, сколько Россия отлична от Соединенных штатов123.

Читали не только мещане. Читало, конечно, и крестьянство.

Именно в это время в народную литературу вошло много сюжетов, много подробностей из высокой литературы.

Основной канон русского лубка сложился из книг XVIII века.

Творческий рост лубочной литературы в начале XIX века приостанавливается.

В конце XVIII века мы имеем издательство, ориентирующееся на крестьянскую массу и вообще на низового читателя. Это издательство Решетникова.

Купечество, ремесленники, оброчное крестьянство и, в частности, крестьянство торгующее и составляли основного читателя русской книги XVIII века.

В XVIII веке перед нами следующее положение:

Высшее дворянство читает французскую прозу и имеет высокую русскую стиховую культуру.

Но мастера ее частично обслуживают и средний слой.

Эта стиховая культура не имеет себе равной прозаической. Ниже этой группировки мы имеем группировку писателей-прозаиков.

Работа этой группировки обслуживается преимущественно издательством Новикова.

Ниже находится группировка Комарова – Захарова. И вся толща русской лубочной книги.

В XVIII веке наряду с писателями-«дворянами», как Сумароков, Херасков, Державин, дворянство которого весьма сомнительно, мы имеем сына крестьянина-промышленника Ломоносова, разночинцев Тредьяковского, В. Петрова, Чулкова, Попова, Эмина, Баркова, Н. Осипова, Семена Боброва, сына экономического крестьянина Кострова и сына отставного солдата Подшивалова.

Купцы Голиковы

В середине XVIII века купеческое сословие было весьма многочисленным. Например, в городе Курске к 1773 году купечества было 3789 человек (по «Географическому лексикону» Федора Полунина).

Любопытно отметить, что в «Географическом лексиконе» нет сведений о количестве вообще городских жителей. Указано только количество купечества. Купечество, будучи многочисленным, было, вероятно, главным образом мелкое.

Крупный купец мелкую сошку обижал. О взаимоотношениях крупного купечества с мелким может дать представление следующий отрывок из книги Сергея Друковцова «Сава ночная птица, повествующая русские сказки, из былей составленные»:

Богатой купец, имел у себя трех сынов, ходя по бирже закупал товары с тем, чтобы не достался товар маломощным купцам, а был бы в руках ево. Бедные, ходя округ сего урода, просят, почитают, обожают, хотя-б малую часть товаров отпустил им в долг, чрез что б они могли поправить свое состояние, и взял бы надлежащий барыш. Богач гордится, с бедным бранится. Увидев стариковы дети, что отца их много почитают, а бедные со всем ево обожают, спросили отца: куда как батюшка вы щастливы, что все вас почитают. Отвечал богач: нет мои друзья, не меня почитают, а мой широкий мешок, не мне они кланяются, а ему (стр. 54).

Жили крупные купцы не хуже вельмож.

Приведу