Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

лошади, 2 вола, 5 коров, 10 овец, 2 свиньи, гусей старых 2 пары, кур старых 10; а кто будет иметь более, то заслужит больше себе похвалы, тем докажет доброе свое хозяйство и домоводство; должен иметь посуду ценинную, блюды, тарелки, ножи, вилки, оловянные ложки, солонки, стаканы, скатерти, полотенца, шкафы, или поставцы, маленькое зеркало, деревянные стулья, жестяные шандалы, свечи сальные, железные половники и ковшики. А кто всего вышеописанного в доме своем иметь не будет, таковых отдавать другому в батраки без заплаты, которой будет за него платить всякую подать и землею его владеть, а его ленивца будет иметь работником, пока он заслужит хорошую похвалу…113

Таким образом, если крестьянин не имеет двух тяговых запряжек, то его отдают в холопы к другому крестьянину.

Крестьяне на окраинах тоже обладали своеобразными батраками в лице беглых. Об этом есть показание того же Друковцова, тем более ценное, что оно косвенное.

В книге «Экономический календарь», изданной им в 1780 году114, Друковцов устанавливает, какой оброк может платить крестьянин на окраине:

В степных и низовых местах такое превосходное количество противу числа душ хлеба высевают, так что безо всякого отягощения от десяти до двенадцати рублев с мужа с женою получить оброку можно, для того, что иногда бывает, бедной крестьянин продаст проса на двести рублей, что не зная, не всяк тому поверить может, а способы тому они имеют следующие: по обширности земли всякой крестьянин имеет отхожей в степи хутор, под видом скотоводства и пчельников, которой наполнен разного звания людьми неизвестными и непомнящими родства; те самые вспомогают такое великое количество убрать им хлеба, в случае же недорода хлеба все те обращаются шаталы в разбой и воровство (месяц август).

Вот как жили на этих заимках люди.

Можно прибавить еще одну черту из жизни этих крестьян в доказательство того, что крестьяне бывали разные.

Страстные охотники к собакам, не разбирая времени, ездят, когда хлеб в поле, и тем немалый убыток наносят, а особливо за ничто ставят ездить в Сентябре по полям, когда посеянная рожь взойдет, то от скакания лошадиного с корнем вырывает посеянной хлеб, которой уже взойти никак не может. Мне случилось видеть в степных местах, что не только однодворцы, но и пахотные крестьяне, живущие на оброке, сею охотою заразились так сильно, что всех своих лошадей сделают с садном и с гноючими болячками, кормя целую зиму, а к весне для пашни других лошадей покупают… (Там же, месяц сентябрь).

Крепостническая Россия XVIII века была государством с большой торговлей и промышленностью. Мы уже показывали, что на почве этой торговли появилось крупное купечество. Рядом с ним работало и конкурировало торгующее крестьянство. Об этом сословии писали много. Существование его ни для кого не тайна. Обвинения против него мы встречаем в «Деяниях Петра Великого», написанных купцом И. И. Голиковым. В этой книге очень удачно вставлены «монологи в публику»:

Колико мы видим землевладельцев, оставивших соху и взявшихся за аршин, и промыслы единым купцам принадлежащие? Коликое множество видим мы их по знатным городам, а паче по столицам, торгующих в лавках всякими иностранными товарами и таскающихся с оными по рынкам, по улицам, по домам? Коликое множество уклонилось их в разные несвойственные состоянию их ремесла, промыслы и звания, приведшие у них самих в презрение деревенские их упражнения? И торгующие сии крестьяне, отставши от земледелия, сделались худыми купцами и худшими еще художниками. Купцы, встречаясь повсюду с торгами и промыслами, сими крестьянами производимыми, и так сказать от них отторгнутыми, маломочные и средственные лишаясь способов к своему промыслу, приходят в убожество и уныние, рождающее праздность и распутность…115

В «Историческом описании российской коммерции» Чулкова мы находим ряд документов, показывающих борьбу купеческого капитала с крестьянским капиталом.

В документе от 13 ноября 1778 года «О приведении купечества и их торговли в хорошее состояние» мы находим суммирующее обвинение против торгующих крестьян. Обвинение следующее.

Крестьяне, несмотря на целый ряд запрещений (и тут идет перечисление указов, а если указ часто повторяется, то, значит, его не исполняют), крестьяне торгуют.

…как оные никаких тягостей по купечеству не несут, не платят, также и долгов здесь не имеют, но умножая время от времени свои торги, и усилясь весьма великими от таких промыслов и единственно купечеству принадлежащими капиталами, собираясь компаниями, или по их всеобщему названию артелями, приходя на биржу, скупая не только великими партиями, но и целым грузом иностранного судна надобные для их товары, и разделяя между собою по всем своим лавочкам, произведением их в продажу торгующим таковыми товарами в гостином дворе и в других городах здешним купцам величайший подрыв и сущее разорение наносят… (т. IV, кн. I, стр. 344).

Дальше оказывается, что крестьяне эти обыкновенно торговали, пользуясь именем крупного купца.

И автор этого документа переходит на лирику. Он говорит о том, что крестьяне занимают места сидельцев, и поэтому купеческие и мещанские дети не получают мест и проводят цветущую свою молодость праздными, а по пришествии в совершенный возраст употребляют себя поэтому во все непозволенные дела.

Таким образом, от крестьянского торга страдает нравственность.

Положение оказывается безвыходное:

А естьли всех крестьян, здесь и в других местах при торгах обращающихся, вдруг отлучить от торгов и употребить их к свойственной их звания должности и в купечество не отпускать, оное не только ни малой удобности принести не может, а послужит некоторым упадком в купеческом капитале, ибо весь нажитой здесь крестьянами от купечества капитал должен остаться не в том уже обращении, от которого может купечество пользоваться (т. IV, кн. I, стр. 346–347).

Поэтому автор советует переводить торгующих крестьян в купечество. Но на затрудненных условиях:

…только ж с тем, вопервых, чтоб оной, как государственный экономический и прочий казенного ведомства, кроме владельческих, кои должны иметь отпускные, наперед имел заплатить в казну единожды и навсегда денег за себя тысячу рублей, и за детей, в ревизскую перепись вступивших, по пяти сот рублев, и таковых, не делая ни малейшего препятствия, отпускать, давая им указанные увольнения. Да к тому же еще, хотя высочайшим манифестом и повелено в гильдии записывать по капиталам от пяти сот до десяти тысяч рублев, но оных из купечества и мещанства, а не из крестьянства; а крестьянин, как другого звания, но наживший побочно от купечества, или другими случаями капитал, непременно должен при вступлении в купечество иметь капитала в третью гильдию тысячу рублев, во вторую три тысячи, а в первую пятнадцать тысяч рублев, а без того оные принимаемы быть не должны (т. IV, кн. I, стр. 346).

Крестьянство торговало сильно и в розничной торговле. Торгующих в розничной торговле крестьян было в том же 1778 году до 50 000 в одном Петербурге.

…Да и не только таковые ко вреду одного купечества товары, но и прочие припасы, как большею частию принадлежат до всеобщей всех здешних жителей экономии, перекупая и перепродавая оные из рук в руки, также и отъезжая в уезды и закупая там в одне руки, и привезя сюда, перепродают же оные по своему желанию, поставя такую цену, какую они только взять согласятся, чрез то чинят всем гражданам наичувствительнейшую тягость коих уповательно здесь в Санктпетербурге употребляется при таковых непозволенных им торгах и всяких мелочей в разносках, яко тунеядцев, числом не менее пятидесяти тысяч (т. IV, кн. I, стр. 344).

Это торгующее крестьянство существовало, как мы видим, конспиративно. Оно существовало,