Читать книгу - "История террора 1792-1794 гг. Том четвертый - Луи Мортимер-Терно"

Я посылаю военного комиссара и адъютанта, чтобы посмотреть, есть ли среди того, что я отправляю, рубашки, башмаки и водка, чтобы вы могли дать авангарду то, что ему нужно из этих предметов, которых ему не хватает.

Обнимаю вас, очень довольный вашим старшим сыном.

БЁРНОНВИЛЬ.

Рекомендую вам этих эмигрантов, у которых вид висельников и которые причиняют нам столько зла. Вы видите здесь, что их оставляют на суровость законов.

Вестерманн — военному министру.

Из главной квартиры в Сент-Мену, 30 сентября 1792 года.

¹ Бёрнонвиль подписывается Аякс. Это прозвище, данное ему Демулье несколькими днями ранее, подтверждение чему можно найти в письме последнего военному министру от 1 октября (Journal des Débats et décrets, № 13, стр. 221). Там сказано, что армия окрестила храброго Бёрнонвиля именем французского Аякса. Из письма Карра («Монитор», № 182) видно, что было принято давать главным действующим лицам этой войны прозвища, напоминающие героев Гомера. Так, рядом с Аяксом-Бёрнонвилем фигурировали Улисс-Силлери, Агамемнон-Демулье, Диомед-Дюваль.

Мой генерал,

Господа депутаты Национального собрания были вчера в двух армиях, а позавчера в армии господина Дюбуке; они произнесли перед солдатами сильные речи, и «Да здравствует нация! Да здравствует республика!» стало общим рефреном армии. Я говорил с господином Келлерманом; оба генерала скрепили новые узы дружбы; ни самолюбие одного, ни другого не пострадает от общественного дела, хотя вы и были этим напуганы на мгновение. Враг в данный момент снимает свой лагерь, и мы снимаем свой, чтобы следовать за ним; мы ещё не знаем, куда он направляет свой марш. Будьте совершенно спокойны за наше положение: враг в отчаянном положении, мы перерезали его сообщение с Верденом; 105 пленных с 27 повозками продовольствия были плодом мужества храброго Бёрнонвиля; среди пленных 8 эмигрантов; наши гусары уже захватили 60 повозок с продовольствием, но батальон секции Ломбардов в Париже, который должен был сопровождать этот обоз, обратился в бегство при приближении эскадрона гусар; эти несчастные сразу же закричали, убегая, об измене и о том, что их ведут на бойню; наши гусары, вынужденные бросить свою добычу, перерезали поджилки 40 лошадям и привели всё же 6 из этих повозок. 25 добровольцев из этого батальона Ломбардов были острижены наголо и изгнаны в куртках¹.

Я не буду вдаваться в подробности переговоров с пруссаками. Господин Демулье приказал напечатать всё, что придёт к вам, и господа депутаты Национального собрания также доложат об этом².

Прошу прощения за мой каракули; лошади у дверей, чтобы следовать за врагом.

С уважением, мой генерал,

Ваш покорнейший и послушнейший слуга,

ВЕСТЕРМАНН.

Я узнаю от крестьян близ лагеря врага, что каждый день они хоронят большое количество людей.

Вестерманн — Петиону.

Из главной квартиры в Сент-Мену, 30 сентября 1792 года, одиннадцать часов вечера.

¹ Именно на этот инцидент Демулье намекал в своей речи перед секцией Ломбардов. (См. книгу XVI, § VII этого тома.)

² См. в № 277 «Монитора» письмо, которым Демулье уведомляет 1 октября военное министерство об отправке этих документов: «Я посылаю вам несколько экземпляров моих переговоров, пишет главнокомандующий; я приказал их напечатать, потому что генерал армии свободных людей не должен оставлять подозрений относительно своей переписки с врагами». — Документы опубликованы в «Мониторе» № 280. Они состоят из: 1° Меморандума Демулье королю Пруссии; 2° Письма прусского адъютанта Манштейна; 3° Ответа Демулье на это письмо, 28 сентября; 4° Нового письма Манштейна, 29 сентября; 5° Ответа Демулье того же числа.

Господин Мэр,

У нас не было атаки; враг отступил, чтобы приблизиться к своим складам. Он расположился лагерем в Сен-Жан-сюр-Турб. Главный хирург армии осмотрел их покинутый лагерь. Он говорит, что он заражён и что нужно сжечь много уксуса и других вещей. Завтра вся дорога на Шалон будет хорошо обеспечена; наше сообщение с ним восстановлено. Я посылаю вам письма генерала Бёрнонвиля господину Демулье, где вы увидите его планы и его захваты; они избавляют меня от подробностей. Завтра я пришлю вам род прошения пруссаков и печатный ответ господина Демулье после манифеста Брауншвейгского. Я выхожу из тюрем; все пленные согласны, что прусская и австрийская армии поражены дизентерией. Из 200 пленных 45 в госпитале. Нам сообщили, что у них 8 000 больных в Гранпре. Все говорят, что у них всего не хватает. Сказано достаточно; иду спать, очень устал. До завтра.

Пришлите от меня, если сможете, несколько экземпляров этих печатных листков якобинцам.

ВЕСТЕРМАНН.

Из главной квартиры в Сент-Мену, 1 октября 1792 года, I года Французской республики.

Господин Мэр,

Помимо новостей, которые вы узнаете из прилагаемых документов, я скажу вам, что нам было доставлено ещё около 26-28 пленных и 6 повозок, 3 эмигранта, господа Конде, Жиссер и Монтиньи, бывшие офицеры Ангулемского полка, французы. Но эти храбрые рыцари возвращались во Францию, чтобы признать свою ошибку; это припев всех, кого берут в плен.

Я был сегодня в лагере, который враг занимал прошлой ночью. Я нашёл там 6 лошадей и 2 мёртвых человека; полагаю, что они возвращаются домой. Всё идёт как нельзя лучше.

Я только что обнял несчастную жертву, Жоржа, который, с очень большой бородой, будет сопровождать ваших комиссаров в Париж; завтра я отправлюсь с трубачом в лагерь врага, рискуя жизнью, чтобы освободить другого депутата по имени Дод, который, как мне сказал Жорж, находится в оковах в Вердене. Счастлив буду, если смогу быть достаточно удачлив, чтобы также освободить его. Завтра другие новости.

ВЕСТЕРМАНН¹.

¹ Три письма Вестерманна, два письма Бёрнонвиля и другие письма, которые последуют, должны сопоставляться: