Читать книгу - "Фрида Кало - Хейден Эррера"

сопровождают живую Фриду и Фриду при смерти. Странно, что Фрида, которая держит в руках «надежду на жизнь», сидит под луной, в то время как дневной свет солнца указывает на мученицу, подвергшуюся операции. Кто-то может и поспорить, считая, что огромное красноватое солнце питается, соответственно ацтекским верованиям, человеческой кровью.

Другая картина 1946 года, отражающая операцию на позвоночнике, – «Маленький олень», автопортрет, в котором Фрида представляет себя в виде молодого олененка (моделью ей служил Гранисо, олененок-самец), голова которого увенчана рогами. Первоначально эта картина принадлежала Аркадию Бойтлеру, человеку, который рекомендовал Фриде доктора Уилсона и который, как Фрида упоминает в письме к Элле Вулф, сам имел проблемы с позвоночником. Как и «Сломанная колонна», «Маленький олень» использует простые метафоры, чтобы показать, что он – жертва страданий. Пробегающий по поляне олень пронзен девятью стрелами, которые медленно убивают его. Наверняка это прообраз собственного Фридиного путешествия по жизни, где ее постепенно сводят в могилу преследующие ее болезни и беды. Раны, причиненные оленю, кровоточат, но лицо Фриды спокойно.

Картина указывает и на психологические страдания. В самом деле, в жизни Фриды, как и в ее искусстве, физические и психические страдания связаны неразрывно. Начиная с развода, а возможно, и еще раньше болезни слишком часто совпадают с периодами душевных травм, так что можно заподозрить, что она «пользовалась» ими, чтобы удержать или вернуть назад Диего. Элла Вулф говорит, что «Маленький олень» свидетельствует об «агонии в отношениях с Диего». Другой близкий друг считает, что стрелы означают Фридины страдания от притеснения мужчины, и это делает их аналогом кинжала в картине «Немного маленьких уколов».

В «Маленьком олене» Фрида еще раз использует израненный объект, чтобы показать свои боли и разрушения: и физические, и психологические. Массивные стволы деревьев с расколотой древесиной и обломанными ветвями означают распад и смерть, а сучки и трещины коры – это парафраз ран оленя. Под копытами зверька лежит свежесломанная ветка с листьями, символ погубленной жизни художника (и оленя). Эта ветка также указывает на Фридино пристрастие к поломанным вещам. Однажды, когда садовник принес ей старый стул, спрашивая, можно ли его выбросить, Фрида потребовала, чтобы он дал ей сломанную ножку стула, и начала ее целовать накрашенными губами, чтобы потом подарить человеку, которого она любила. Ветка также может иметь и другое значение: Антонио Родригес говорит, что «в доиспанском мире существовало поверье, будто для входа в рай нужно положить сухую ветку [на могилу умершего человека], и сухая ветка воскреснет веткой зеленой».

Изображая себя оленем, Фрида снова выражает свое чувство единства со всем живущим. Источник этих ощущений лежит в культуре ацтеков. Как объясняет Анита Бреннер в «Идолах за алтарем», распространенная индейская мифология в мексиканской культуре допускает, что человек «участвует в создании бытия наравне с другими существами». По этой причине доколумбовы художники создавали абстрактные, воображаемые изображения, наполовину людей, наполовину животных, что символизировало идею сосуществования и перерождения. Доколумбовы боги не были какими-то особыми существами, они представляли собой нечто сложное, с постоянно меняющимися формами и атрибутами.

«Богослужение, – писала Анита Бреннер, – не было плачем по невозможности обрести черты характера божества (что никогда не могло быть достигнуто), а скорее идентификацией с некоторыми атрибутами и функциями, свойственными божеству. Так, ацтек мог говорить в молитве: „Я – цветок, я – перышко, я – барабан и зеркало богов. Я – песня, я – цветок дождя, я – дождь воды“».

Это, разумеется, соотносится с тем, что говорила сама Фрида, называя себя горой или деревом или записывая в своем дневнике, что человеческое бытие есть часть потока и что люди направляют себя друг к другу «сквозь миллионы каменных ипостасей, птичьих жизней, жизней звезд, микробов, фонтанов»…

Для ацтеков каждое животное имеет свое значение. Попугай, например, оттого что он может говорить, считался сверхъестественным созданием и символизировал птицу с головой человека. Также ацтеки верили, что новорожденный ребенок имел двойника в животном мире. Точно так же Фрида рассматривала себя как создание, потенциально способное к метаморфозе. Ее голова могла бы быть цветком, руки могли стать крыльями, тело превратиться в тело оленя. Наверняка была в этом и доля сюрреалистического влияния, но отношение к жизни как к чуду и волшебству имело своим истинным источником древнюю мексиканскую культуру.

И «Маленький олень» явился из мексиканского фольклора. Существует народная песня, которая начинается такими словами:

Я бедный маленький олень, живущий в горах.Поскольку я не очень приручен, днем я не спускаюсь к водопою.Ночью, шаг за шагом, приду к твоим рукам, любовь моя.

Сор Хуана Инес де ла Крус пишет в своих «Стихах, выражающих чувства возлюбленных»:

Если ты видишь раненого олененка,который торопится вниз,спускаясь с горы,со стрелою в сердце,ищущего в ледяном потокеоблегчения своей ранеи жаждущего напитьсяхрустальной воды, не облегчение,боль отражается во мне.

Фридин автопортрет в виде «Маленького оленя» отсылает к ее собственной жизни: идея раненой жертвы, раненого олененка выражена во вступлении к ее дневнику 1953 года. Печалясь о преждевременной смерти близкой подруги, художницы Исабель (Чабелы) Вильясеньор (которая играла в фильме Эйзенштейна «Да здравствует Мексика!» молодую индианку), Фрида нарисовала свой портрет с голубем в руках и с линиями, подобно ланцетам, пересекающими крест-накрест ее тело.

«Чабела Вильясеньор, – писала Фрида, – пока я жива, пока я иду по твоей тропе – пусть будет хорошим твое путешествие, Чабела! Алая, Алая, Алая, Живая Смерть».

На следующей странице – поэма в память о потерянном друге:

Ты покинула нас, Чабела Вильясеньор,но твой голос,твое электричество,твой огромный талант,твоя поэтичность,твой свет,твоя загадочность,твоя Олинка —все ты, ты осталась живой.Исабель Вильясеньор – художник, поэт, певец.Алая,Алая,Алая,Алая,как кровь,что бежит,когда убиваютоленя.

21. Портреты брака

Спустя годы после смерти Фриды и смерти Диего друзья вспоминали их, называя «священными чудовищами». Их эскапады и эксцентричность лежали за пределами мелочного осуждения, общепринятой морали; на это не просто смотрели сквозь пальцы, но их очень ценили и создавали о них мифы. Будучи «чудовищем», Ривера мог предоставлять убежище Троцкому, петь в своей живописи победные песни Сталину, строить языческие храмы, размахивать пистолетом, пугать каннибализмом и в браке вести себя как всемогущий бог с Олимпа. К 1940-м годам Диего, разумеется, превратился в античный миф. Фрида, с другой стороны, была еще новенькой в череде мифов.

После второго бракосочетания связь между Диего и Фридой углубилась, но при этом они стали гораздо более автономными. Даже когда они жили вместе, Диего часто и подолгу отсутствовал. У обоих были любовные приключения: он делал это открыто, она (с мужчинами) – тайно, из-за его бешеной ревности. Неудивительно, что их жизнь была полна столкновений с последующими болезненными разъездами и нежными воссоединениями.

Начиная со «свадебного» портрета 1931 года Фрида фиксировала все злоключения их брака. Разные картины, которые показывают Фриду и Диего вместе или в