Читать книгу - "Фрида Кало - Хейден Эррера"

отказывалась подвергнуться анестезии, если не сможет держать за руку свою сестру, то Кристина сопровождала ее в этой поездке.

В июне в специальной хирургической больнице Фриде была сделана операция. Посредством металлического штыря пятнадцати сантиметров длиною соединили четвертый позвонок с частью кости, взятой из таза. Фрида быстро поправлялась. За те два месяца, что Фрида пролежала после операции в больнице, настроение ее заметно улучшилось. Поскольку ей было запрещено писать маслом, она стала рисовать. Но вскоре пренебрегла приказом доктора и создала, лежа в больнице, картину (неизвестную), которую позже продала в «Салон дель Пайсаче», на выставке пейзажа в Мехико.

Среди множества друзей, которые посещали Фриду в больнице, был и Ногучи. Тогда он видел ее в последний раз.

«Она была там с Кристиной, – вспоминает он, – и мы долго обо всем разговаривали. Она постарела, но была так полна жизни, дух ее восхитителен».

Ногучи принес Фриде стеклянную коробочку, в которой лежали бабочки, Фрида повесила коробочку над дверью больничной палаты, а позже пристроила на стойке своей кровати.

30 июня она писала Алехандро Гомесу Ариасу (ее письмо было наполнено выдуманными словами, пересыпанными английскими):

Алекс, дорогой.

Мне не позволяют слишком много писать, но я пишу лишь для того, чтобы сказать тебе, что большая операция уже совершилась. Три недели тому назад мне предлагали резать и резать кости. Он волшебный доктор, и тело мое ожило, и мне уже предлагают встать и постоять на моей «кукольной» ноге две маленькие минутки, но я сама в это не верю. Две первые недели я так страдала и плакала, что не пожелаю никому такой боли. Доктора были очень резкими и сердитыми, но теперь, на этой неделе, я стала меньше ныть и благодаря таблеткам чувствую себя более или менее хорошо. Сзади у меня два больших шрама вот такой формы (Фрида рисует свое обнаженное тело с двумя огромными шрамами, со следами от хирургических швов. Один шрам бежит от талии до копчика, другой расположен на правой ягодице. – Примеч. авт.). Отсюда (стрелка указывает на шрам на ягодице. – Примеч. авт.) вытащили кусок тазовой кости, для того чтобы поместить его в позвоночный столб. Вот там мой шрам кончается. Пять позвонков, которые были повреждены, теперь как ствол винтовки (в смысле «ужасной формы». – Примеч. авт.). Беда в том, что костям нужно много времени, чтобы вырасти и исправиться, я все еще должна провести шесть недель в постели, прежде чем они отпустят меня и я смогу улететь из этого ужасающего города в мой любимый Койоакан. Как ты поживаешь, пожалуйста, пиши и пошли мне одну книгу, пожалуйста, не забывай меня. Как твоя мамочка? Алекс, не бросай меня одну в этой проклятой больнице и пиши мне. Кристи ужасно, ужасно устала, и мы сгораем от жары. Здесь невероятно жарко, просто не знаем, что делать. Что происходит в Мексике? Что там народ?

Расскажи мне обо всех, а главное – о себе.

Фрида

Шлю тебе огромную любовь и множество поцелуев. Я получила твое письмо, которое так меня порадовало! Не забывай меня.

В октябре Фрида возвращается в Койоакан, она полна планов. 11-го она пишет своему покровителю Эдуардо Морильо Сафе в Каракас:

Мой дорогой инженер!

Сегодня получила Ваше письмо, спасибо за то, что Вы так же добры ко мне, как и всегда, спасибо за Ваше поздравление по поводу приза (этим призом Фрида была награждена Министерством образования за «Моисея». – Примеч. авт.) (я все еще не получила его)… Вы их знаете, этих медлительных ублюдков. Вместе с Вашим письмом, можно сказать, в тот же самый момент я получила письмо и от доктора Уилсона, который меня оперировал. Он сделал так, что теперь я ощущаю себя ружейным стволом! Он говорит, что теперь я могу заниматься живописью два часа в день. Еще до того, как я получила его разрешение, я уже начала писать и могла стоять три часа, чтобы писать и писать. Я почти закончила Вашу первую картину («Дерево надежды». – Примеч. авт.), что оказалось возможным только благодаря этой проклятой операции!..

Ваше письмо очаровало меня, но я продолжаю думать, что Вы слишком одиноки и не общаетесь со всеми этими людьми, которые живут такой старомодной жизнью и в дерьмовом мире! И тем не менее Вам полезно кинуть ojo avisor (острый взгляд) на всю Южную Америку, и потом Вы сможете написать чистую, голую правду, проведя сравнение с Мексикой, с тем, чего она достигла, несмотря на все свои беды. Мне очень интересно что-нибудь узнать о художниках в Венесуэле. Можете послать мне фото или журналы с репродукциями? Это художники-индейцы? Или только метисы?

Послушайте, молодой человек, со всей своей любовью я буду писать миниатюрные портреты доньи Роситы (матери Морильо Сафы, чей портрет Фрида написала в 1944 году. – Примеч. авт.). Я сделаю фотографии с картин и с фотографии большого портрета смогу написать маленький, что Вы думаете? Я также буду расписывать алтарь с Девой Марией и маленькие горшки с зелеными растениями, поскольку моя мама устраивала такого рода алтарь каждый год, и, как только кончу первую картину, о которой я Вам говорила как о почти готовой, начну Вашу, идея написать «лысую» (смерть. – Примеч. авт.) с женщиной в шали мне также кажется великолепной. Буду делать все, что могу, так что сверх вышеупомянутых картин обернусь к чему-то piochas (ужасному). Как Вы меня и просите, я доставлю их в Ваш дом, к тете Хулии. Как только закончу, пошлю вам фото каждой из них, колорит, мой друг, Вы сможете вообразить, потому что Вам это нетрудно, поскольку у Вас уже так много Фрид. Знаете, иногда я устаю малевать, особенно когда меня пронзает боль и я работаю больше трех часов, но надеюсь, что через несколько месяцев не буду так уставать. В этой проклятой жизни так страдаешь, братец, и, хотя жизнь заставляет, все-таки сильно мучаешься, можно негодовать, но по прошествии времени – не важно, как долго мне нравилось изображать из себя сильную женщину, – наступают моменты, когда я хотела бы стать похожей на губку. Я не шучу! Слушайте, мне не нравится, что Вы такой печальный, Вы же видите, что в этом мире есть люди вроде меня, которым хуже, чем Вам, но продолжают рыть землю, так что не уничижайте себя и, как только сможете, возвращайтесь в Мексику, страну pulque, и Вы уже понимаете, что жизнь здесь трудна, но обладает своим вкусом, и Вы заслуживаете множества самого хорошего, поскольку истинная правда состоит в том, что Вы огромная величина, товарищ. Вы же знаете, что я говорю это от всего сердца.

Я действительно не могу рассказать Вам какие-то