Читать книгу - "Фрида Кало - Хейден Эррера"

пятнадцать стихов из corridos, из которых здесь приводятся шесть:Квартал Койоаканав прошлом был таким грустным!И все потому, что ему не хваталочего-то, чтобы он стал счастливым.Расписать «Ла Розиту»было тяжелой работой!Люди уже забылиискусство pulquerias.Донья Фрида де Ривера —наша любимая учительница —говорит нам: «Давайте, ребята,я покажу вам жизнь.Мы распишем pulquerias,а также и фасад школы —искусство начинает умирать,если оно остается академичным».Друзья и соседи,я хочу предложить вамне пить так много,потому что вас раздует.Подумайте о том, что у вас есть женыи любимые маленькие дети!Можно веселиться,но нельзя терять рассудок!

Песенка-баллада Артуро Эстрады говорила о прошлом и настоящем фресок pulqueria:

Раньше все выглядело так плохо,что мы от прошлого отказались;когда это начали расписывать,это начало походить на pulqueria,с языком уличных ребятишек,ругающих пьяниц.Кто-то сказал: «Как славно!»А другие сказали: «Ай, как отвратительно!»Назло всему этому, сэры,люди пришли в восторг,и им очень интересно,и это и есть награда.

Поскольку играла музыка, на улице начались танцы. Есть фотография Риверы в сомбреро, с руками, сведенными за спиной, где он танцует юкатаканскую jarana с Кончей Мичел. Фрида, несмотря на боль, разбуженную текилой, танцевала jaranas, danzones и zapateados с Диего. И разумеется, кто-то из подвыпивших устроил клоунаду. Осмелевший Эктор Хавьер стащил шляпу у друга, водрузил ее себе на голову, затем окунул руки в соус и нарисовал им полосы на лице какого-то мужчины. «Но, – говорит Хавьер, – самое главное в этот день произошло, когда я сказал Диего: „Маэстро, учитель французского [Бенжамин Пере] хотел бы потанцевать с вами“, – и Диего, шустрый и проворный, подошел к парню и небрежно сказал ему: „Давайте танцевать“. Парень ответил: „Нет, я не танцую. Я не умею танцевать zapateado“. Он только недавно прибыл из Европы. Самое странное то, что Диего, будучи великим художником, был при этом весьма ребячливым, но мог и вспылить. Когда мужчина отказался танцевать zapateado, то Диего вынул свой пистолет и заявил: „Я вас научу“, и учитель французского стал танцевать zapateado с Диего. Диего двигался как медлительный, грациозный слон». Все важные гости произносили речи. Конча Мичел страстно говорила о Мексиканской революции, которая не сделала ничего, кроме того, что привела к власти реакционеров, поэтому народ Мексики все чаще увлекается выпивкой. Диего пошел дальше: он сказал, что необходима еще одна революция. Затем сгладил острые углы и добавил, что это дело художников – совершить революцию, расписывая фресками все pulquerias, и «таким образом люди смогут выразить недовольство, нужды, идеалы, право на жизнь – все это обретет свое выражение». В конце поэт Сальвадор Ново обратился к фрескам, к тому, ради чего был устроен праздник, он поздравил художников и Фриду, которая, как он сказал, обновила отношение к искусству в Мексике. Еще больше поздравлений досталось Фриде от киноактрисы Долорес дель Рио, потому что эта культурная работа создаст истинное искусство и сделает произведения художников доступными нашему народу, который не бывает во дворцах и которому не увидеть творений искусства, если люди проводят время в pulquerias.

Можно понять, что студенты были очень взволнованы своим успехом. Судя по высказываниям газеты «La Prensa», людям так понравились фрески, что было получено несколько заказов на роспись других pulquerias. И репортер, взявший интервью у Фриды во время праздника, отметил:

«Удовлетворенная своей работой, Фрида Кало сказала нам, что она надеется, что этот крестовый поход во имя искусства стал результатом возрождения непосредственного и чистого отношения к живописи, поскольку все происходит на открытом воздухе и в атмосфере разумной критики, что только и служит совершенствованию стиля. Фрида хотела бы, чтобы удалось расписать мексиканскими мотивами все pulquerias Мексики».

Другой репортер отнесся более прагматически к намерениям Фриды: «В конце концов, прослеживается тенденция воскресить то, что и есть мексиканец – каждый на своем собственном пути».

Благодаря успеху в «Ла Розите» Фрида получила еще одну работу для «фридос». В 1944 году старый друг их семьи построил в Посада-дель-Соль роскошный отель и хотел, чтобы Диего и Фрида сделали фрески в зале для свадебных банкетов. Хотя Диего было это неинтересно, а состояние здоровья Фриды не позволяло ей браться за такую объемную работу, они все же не отказались от предложения. Они сказали, что согласятся при условии, что «фридос» будут помогать им в работе. Хозяин отеля задал тему: великая любовь в мировой литературе. Молодые художники представили свои эскизы и приступили к работе. Но поскольку они посчитали тему банальной и старомодной, то пренебрегли заданием и вместо него написали сюжеты, относящиеся к Мексике, – например, флирт во время праздника или отчаянные страсти солдат во время революции. Хозяина это не позабавило. Он разорвал контракт, и фрески были уничтожены.

Более приемлемый проект для «фридос» возник в 1945 году. Для того чтобы улучшить условия труда прачек – в основном вдов и одиноких матерей, которые брались за грошовую стирку и нередко толпами стирали в грязных ручьях, – президент Карденас приказал построить общественные прачечные. Одна такая, в Койоакане, состояла из нескольких маленьких навесов, там выделили место для глажки, можно было пообедать, отвели и комнату для собраний. И вот там «фридос» писали свои фрески.

После двух лет общения с Фридой и Диего хорошо знакомые с теорией молодые художники были рады участвовать в проекте, который служил бы на пользу обществу. Фрида давала им кисти и краски, а прачки собирали деньги, чтобы кормить художников во время работы. После того как был составлен общий план, каждый из студентов работал независимо один от другого, по своему собственному замыслу.

Позже, после тщательного отбора, с помощью зоркого взгляда maestra Фриды мы создали общий план, взяв от каждого все самое лучшее и правильное, объединив это общей темой, создав единый ансамбль.

Гарсия Бастос вспоминает, что они представили варианты проекта Фриде, а затем большой группе прачек.

Именно мой проект глубоко задел прачек. Они, разглядывая его, плакали, потому что, как они сказали, он напоминает им о горестях жизни. Они просили нас чуть приглушить изображенные невзгоды, потому что многое на фреске выглядит слишком похоже на них самих. В конце концов выбрали проект Монроя, потому что он воспринимался не так болезненно.

Каждый художник отвечал за свой участок стены, и каждый из них участвовал в исполнении всех панелей, уважая индивидуальность их автора.

Группа работала с большим воодушевлением, кроме Фанни Рабел, которая говорит, что чувствовала себя подобно «собаке без хозяина», потому что ее проектом была фреска в яслях (снова она выбрала тему детства), а на него не хватило денег. Но, говорит она, опыт этой работы «был прекрасен, потому что целый день нас окружали женщины и мы могли делать с них наброски». «Фридос» включили портреты прачек в сцены стирки, глажки, шитья и еды. Фотографии эскизов росписи