Читать книгу - "Фрида Кало - Хейден Эррера"

(фрески, исполненные темперой по сухой штукатурке, не сохранились) показывают, что стиль фресок был более мастерский и изысканный, чем в «Ла Розите». Большие упрощенные плоскости делились несколькими короткими линиями – своего рода риверовская версия метода, применяемого Пикассо и Матиссом в 1920-е годы.

Когда фреску закончили, было сделано официальное приглашение на ее открытие.

Группа молодых людей: Фанни Рабинович, Гильермо Монрой, Артуро Эстрада и Артуро Гарсия Бастос из Школы живописи и скульптуры Министерства образования приглашают вас посмотреть фреску, которую они написали в Доме женщин «Жозефина Ортис де Домингес», расположенном в Койоакане, улице Тепалкатитла (квартал Дель Ниньо Хесус).

В приглашении говорилось о том, на какие финансовые жертвы пошли прачки, чтобы построить общественную прачечную.

8 Марта, в Женский день, ученики и учителя «Ла Эсмеральды» и прачки собрались для открытия сооружения. Фанни Рабел говорит, что произносилось множество речей и все было больше похоже на политический митинг, чем на торжество. Но при этом играла музыка, раздавали листовки с напечатанными текстами для пения corridos и подносы с блюдами из мексиканского кактуса, приготовленными прачками.

Фрида продолжала устраивать карьеру своим студентам. Она помогала им найти работу в качестве помощников художников, а также выставлять свои произведения. Как в начале июня 1943 года, когда они только начали учиться у нее, она устроила им выставку, так и в 1944 году они вместе с другими студентами «Ла Эсмеральды» показывали свои работы во Дворце изящных искусств. В феврале 1945 года у них была еще одна совместная выставка в Галерее пластических искусств на Пальма-авеню, которой владел Фридин друг.

В «Экспозисьон де Арте Либре 20 де Новиембре» 1945 года «фридос» в лице Эстрады, Гарсия Бастоса и Монроя представили большую работу темперой, над которой они вместе трудились в саду у Фриды. Картина была полна революционного пыла. Работа с зажигательным названием «Кто эксплуатирует нас и как они эксплуатируют нас» привлекала внимание, но не всегда благожелательное. Сначала кто-то плеснул на нее серной кислотой. Затем, после высказывания о работе руководства Департамента изящных искусств, разразился шторм общественного негодования. Спокойствие восстановилось, когда один из помощников Диего подправил картину, и она была куплена за девятьсот песо известным коллекционером.

Неудивительно, что возникли политические споры. Фрида всегда рассматривала своих студентов как товарищей, и Ривера не преувеличивал значения политического импульса, который давала своим студентам его жена, когда писал:

«Она поощряла развитие персонального стиля в живописи, понуждала своих последователей к четкому взгляду на политику и общество. Большинство ее приверженцев стали членами коммунистической партии».

Фрида внушала своим студентам левацкие теории на своем с Диего примере. В 1946 году Ривера подал заявление о возобновлении его членства в партии, и Фрида, хотя и не сразу, последовала за ним. Как говорил один их друг: «Если Диего скажет: „Я – Папа“, то Фрида станет паписткой». Еще лучше об этом сказала сама Фрида. В ее бумагах нацарапаны стихи: «Yo craeí a D. R. / Kon el burgués una fiera / pero adoro sus ideas / porque no escoge a los feas» («Я верю Диего Ривере / Черт возьми эту буржуазию / но я обожаю его идеи / потому что он плохого не выберет»).

По иронии судьбы, до 1954 года несколько прошений Диего о восстановлении его в партии встречали отказ. Фриду же, возможно, потому, что она никогда не была (официально) троцкисткой, восстановили в партии в 1948 году, после совершения ею обычного жестокого ритуала «самокритики», чего потребовали от нее ортодоксы.

Несмотря на то что и не возникает вопроса о симпатиях при всем заинтересованном отношении Фриды к политике, предмет для спора существует. Некоторые люди видели ее героиней левацкого направления, другие же считали, что она в основе своей аполитична. Жар или холод ее высказываний, казалось, зависит от того, с кем она разговаривала. Разумеется, все это соответствовало взглядам Диего. Так, левые считали ее яростной коммунисткой, а люди, не сведущие в политике, или политически индифферентные, или не одобряющие Фридиного коммунизма, рассматривали ее как существо, вовсе далекое от политики. (Интересно, что Фанни Рабел совсем не помнит ее политических высказываний: «Она была гуманистом и неполитизированной женщиной».) Можно с уверенностью сказать, что, по крайней мере в начале 1940-х годов, Фрида подчеркивала значение социального содержания искусства, политически развивала своих молодых протеже, рекомендовала им марксистскую литературу и вовлекала их в политические дискуссии с нею и с Диего. Живопись, говорила она, играет свою роль в обществе. Легко допустить, что она сама была не в состоянии создавать политически направленную живопись и никогда не подталкивала своих студентов к тому, чтобы они следовали риверовским традициям и «мексиканскому» реализму, она скорее направляла их к станковой живописи в духе современного европейского модернизма.

Естественно, что «фридос» образовали организацию с левыми взглядами, разделяя идеалы несения искусства в народ. Назвавшись молодыми революционными художниками, они составили группу из сорока семи членов и устраивали выездные выставки в базарные дни в различных рабочих кварталах Мехико. Они доверяли Фриде свое политическое образование. Несколько лет спустя после ее смерти, на открытии ее ретроспективной выставки, Артуро Эстрада провозгласил панегирик в честь своей учительницы:

«Выросшая на традициях своего народа, она всегда была озабочена главными проблемами, по-человечески относясь к обычным заботам своих соседей, униженных женщин района Эль-Кармен в Койоакане, где старые и молодые женщины нашли во Фриде друга, который и духовно, и экономически помогал им справиться с бедами; они называли ее „нинья Фридита“…

Активная политическая воинственность сделала maestra Фриду Кало истинной дочерью народа, с которым она отождествляла себя во всех его проявлениях».

Четверо Фридиных последователей поддерживают связь и до нынешних дней. Для них, прозванных «фридос», это составляет предмет гордости. При этом они никогда не копировали свою учительницу, каждый из них выработал свой собственный стиль. Их объединяет симпатия к беднякам Мексики и любовь к мексиканской культуре.

Когда «фридос» закончили курс обучения в «Ла Эсмеральде», Фрида сказала им: «Я буду очень тосковать, потому что вас здесь больше не будет».

Ривера знал, как утешить жену. «С этого момента они пойдут в одиночку, – сказал он ей. – Но даже если у каждого из них свой путь, они всегда будут приходить навещать нас, потому что они наши товарищи».

20. «Маленький олень»

«Автопортрет с маленькой обезьяной», написанный в 1945 году, – один из наиболее впечатляющих образов; на картине обезьяна держит ленту, которая сначала окаймляет Фридину подпись, обвивает доколумбова идола, затем – шею Фриды и наконец закручивается вокруг острого, тщательно выписанного гвоздя, который «вбит» в фон картины. Лента для Фриды всегда являет образ связанности. Здесь, как и гвоздь, она выглядит зловеще и пугающе. Сделанная из желтого шелка (желтый – цвет болезни и безумия), она намекает на некое