Читать книгу - "Фрида Кало - Хейден Эррера"

композиции) и Фрида Кало. Сначала Фрида получала 252 песо за двенадцать часов преподавания три дня в неделю. Хотя после первых трех лет она работала неофициально, она целых десять лет регистрировалась в документах как преподаватель.

Не все преподаватели были мексиканцами – француз по рождению, сюрреалист, поэт Бенжамин Пере учил, например, французскому языку, – но дух их был подчеркнуто mexicanista. Хотя школа была обшарпанной и убогой, состояла из одной большой классной комнаты и патио, где студенты занимались живописью (когда шел дождь, патио заливало водой и ученики должны были ходить по дощечкам), но для преподавателей «Ла Эсмеральды» студией была вся Мексика. Вместо того чтобы требовать от студентов рисования гипсов или копирования европейских картин, учителя посылали учеников на улицы и в поля, чтобы работать на натуре. Их целью было не производство художников, а «подготовка индивидуальностей, чьи творческие личности [должны были] позже выразить себя в искусстве». Пятилетняя программа включала математику, испанский язык, общую историю, историю искусств и французский. Непосредственный контакт с учителями подстегивал любые студенческие инициативы. Поскольку учащиеся были по большей части бедняками, то и обучение, и материалы были бесплатными.

Один из первых студентов, художник Гильермо Монрой, вспоминает: «…вначале было только около десятка учащихся. Затем из моего квартала пришла орава из двадцати двух мальчишек. Когда я поступил в школу, я ничего не знал об искусстве, потому что был рабочим из семьи плотников. Я только шесть лет проучился в обычной школе и даже не знал, что существует школа искусств. Я был полировщиком и обойщиком мебели. Позже я хотел выучиться работать с деревом, поскольку работал в мебельном магазине. Так, как рабочий, я пришел в „Ла Эсмеральду“».

Появление Фриды в «Ла Эсмеральде» произвело огромное впечатление. Некоторые студенты восхищались ею, другие, как Фанни Рабел (затем Фанни Рабинович), сначала были скептиками:

«Не доверять женщинам – это старинный женский недостаток. Поэтому вначале, когда мне сказали, что у меня будет женщина-учительница, мне это не понравилось. У меня были мужчины-друзья и мужчины-преподаватели. В Мексике почти все управлялось мужским полом, и в школе было очень мало девушек. Мой учитель по пейзажу Фелисиано Пенья сказал мне: „Так вот, я встретил в канцелярии Фриду Кало, и она спросила: «Ты здесь преподаешь?» – и я ответил: «Да». Тогда Фрида сказала: «А что это такое – преподавать? Я ничего об этом не знаю»“. Пенья был очень раздосадован и заявил мне: „Как она может быть учителем, если ничего в этом не понимает?“

Но в тот момент, когда я увидела Фриду, она меня покорила, потому что у нее был дар очаровывать людей. Она была уникальна. Она обладала огромной alegria (жизнерадостностью), юмором и любовью к людям. Она пользовалась своим собственным языком, у нее была особая манера разговаривать на испанском, полная живости, сопровождающаяся жестами, мимикой, смехом, шутками и большим чувством иронии. Первое, что она сделала, когда я встретилась с ней, она сказала: „О, ты одна из здешних muchachitas (девчоночек)! Ты собираешься стать моей студенткой! Слушай, что надо делать в классе? Я не знаю. В чем тут дело? Я совершенно не понимаю, как надо учить. Но, думаю, все будет хорошо“. Это меня обезоружило. Она была очень дружелюбной, и ее отношения со всеми студентами начались с фамильярного „ты“, что заложило основы равенства. Она стала старшей сестрой, мамой, которая наблюдает за своими muchachitas».

Как вспоминает Гильермо Монрой, Фрида была «как родная, удивительный учитель, товарищ. Она подобна ходячему цветку. Говорила нам, чтобы мы рисовали то, что есть у нас дома, – керамические горшки, предметы народного искусства, мебель, игрушки. Мы себя не чувствовали чужаками в школе».

Если Фрида была «ходячим цветком», то ее ученик Монрой запомнил то, чему она учила: он стал автором цветистой грациозности. Среди нескольких его страстных статей о любимой maestra есть описание первого дня Фридиного преподавания в «Ла Эсмеральде»:

Я помню ее первый приход в Школу живописи и скульптуры «Ла Эсмеральда». Она, подобная изумительной цветущей ветке, появилась внезапно, радостная, доброжелательная и очаровательная. Все это было наверняка из-за ее теуанского платья, в которое она была одета и всегда носила с такой грациозностью. Молодые люди, которые собирались стать ее студентами… приняли ее с истинным энтузиазмом и восторгом. Она после милого приветствия стала болтать с нами и потом очень живо сказала: «Ну, ребята, давайте работать, я буду вашей так называемой учительницей, но я не учитель, я только хочу быть вашим другом, я никогда не была учителем рисования и не думала, что когда-нибудь буду им. Определенно живопись – самая потрясающая вещь из всего на свете, но хорошо писать очень трудно, необходимо работать, учиться этому искусству, быть очень дисциплинированным и превыше всего любить, ощущать великую любовь к живописи. Раз и навсегда хочу сказать вам, что, если тот маленький опыт, которым я обладаю как живописец, пригодится вам, вы мне об этом расскажете, и со мной вы будете писать все, что вам захочется, все, что вы почувствуете. Я буду стараться понимать вас. Время от времени я позволю себе устроить просмотр ваших работ, но также буду вас просить, поскольку мы cuares (друзья), что, когда я покажу вам свои работы, вы сделаете то же самое. Я никогда не отберу у вас карандаш, чтобы править ваши работы, хочу, чтобы вы, дорогие дети, знали, что во всем мире не существует ни одного учителя, который был бы в состоянии научить искусству. Сделать это в самом деле невозможно. Мы, разумеется, будем много разговаривать по поводу некоторых теоретических вопросов, о разных техниках, используемых в пластических искусствах, о форме и обо всем том, что тесно связано с вашей работой. Надеюсь не наскучить вам, и, если случится так, что я вас разочарую, прошу вас, будьте откровенны, не скрывайте этого, хорошо?» Эти простые и ясные слова были произнесены без всякой аффектации или какого-то позерства.

После короткого молчания la maestra Фрида спросила своих учеников, что бы им хотелось писать. Услышав этот прямой вопрос, вся группа пришла в смущение, мы не знали, что отвечать, но я, видя, насколько она хороша, вежливо попросил ее попозировать нам. Она явно была тронута и с легкой улыбкой согласия, которая расцвела на ее губах, попросила стул. Как только она села, ее тут же окружили студенты.

Перед нами была Фрида Кало – удивительно спокойная, хранящая столь глубокое и выразительное молчание, что никто из нас не решался его нарушить…

Фридины студенты признают, что учила она без всякой программы. Она не внушала им своих идей, скорее позволяла талантам развиваться соответственно их темпераменту и учила быть