Читать книгу - "Фрида Кало - Хейден Эррера"

городским паркам, где они слушали музыку механического органа, болтали с такими же прогульщицами и газетчиками. Фрида выигрывала у торговцев сладости, подбрасывая монетку – она никогда не проигрывала, – и там обучилась уличному жаргону. Иногда Анхел Салас ходил с ними в сад Лорето, где он играл на скрипке, а Фрида, сняв свою шляпу, обходила слушателей, собирая деньги.

Фрида получала удовольствие от бесконечного состязания в остроумии с другой девочкой – Кармен Хайме, которая читала любую подвернувшуюся книгу по философии (она стала затем ученым, специалистом по испанской литературе семнадцатого века) и общение с которой само по себе являлось образованием. Кармен была весьма эксцентричной особой, она небрежно носила темный мужской костюм и заслужила прозвище Джеймс или Вампир. Она изобрела свой собственный язык, который восприняли и другие качучас, они говорили, например, «проседамос аль камс» – «продолжаем есть».

Фрида жадно поглощала книги, но ее не слишком занимала учеба. Ее интересовали биология, литература и искусство, но гораздо больше ее интересовали люди. К счастью, она без особых усилий получала высокие отметки, могла только раз прочесть текст, и этого ей было достаточно, чтобы все запомнить. Она считала своим правом не посещать лекции плохих или скучных преподавателей. Вместо этого сидела где-то с друзьями и читала им вслух. Если же она присутствовала в классе, то всегда старалась оживить процесс обучения. Однажды, утомившись от объяснений профессора теории сна, она передала Аделине Сендехас записку: «Прочти, переверни и передай Рейне. Не смейся, иначе тебя могут выгнать из класса».

На обороте записки была карикатура на преподавателя, он был изображен в виде спящего слона. Разумеется, никто из девяноста учеников не мог удержаться от смеха, когда записка пошла по рядам.

Непочтительность Фриды к учителям доходила до того, что она обращалась к директору с петицией, чтобы убрать кого-то из них. «Он не учитель, – говорила она. – [Он] не понимает, о чем говорит, а когда мы задаем ему вопросы, он не в состоянии ответить на них. Увольте его и обновите профессорский состав».

Столь же вольно качучас относились и к художникам. Когда Васконселос в 1921–1922 годах заказал нескольким художникам роспись стен Начальной, художники, взобравшиеся на леса, стали замечательной мишенью. «Мы должны их поджечь, – сказал Хосе Гомес Робледа, – тогда художники сбегут, а все их картины сгорят».

Из всех художников, которым было заказано расписать аудиторию Начальной, называвшуюся Амфитеатром Боливара, наиболее колоритной фигурой был Диего Ривера. В 1922 году ему было тридцать шесть лет, он обладал всемирной известностью и был фантастически толстым. Он любил поговорить во время работы, и его личность, вкупе со сходством с лягушкой, привлекала слушателей. Он притягивал еще одним – в те дни учителя и государственные служащие носили черные костюмы, жесткие воротнички и шляпы – своей особенной одеждой: стетсоновская шляпа, большие шахтерские ботинки и широкий кожаный пояс (иногда патронташ), который небрежно удерживал мешковатую одежду, выглядевшую так, будто он целую неделю не снимал ее на ночь.

Фрида особенно любила подшутить над Риверой. Пока он работал, амфитеатр был полон студентов, но она умудрялась проскользнуть незамеченной. Она таскала еду из его корзинки, а однажды намылила ступени лестницы, ведущей на леса, сама спряталась за колонной, чтобы наблюдать за тем, что случится. Но Ривера ходил очень медленно, рассчитывая каждый шаг, аккуратно ставя ступню, в ходьбе он будто перетекал, как некая жидкость, и поэтому он не упал. Однако на следующий день на той же лестнице поскользнулся профессор Антонио Касо.

Риверу всегда сопровождали прекрасные модели, натурщицы. Одной из них была его любовница, Люпе Марин (Ривера женился на ней в 1922 году). Другой моделью была известная красавица Науи Олин, тоже художница, которая позировала для фигуры, олицетворяющей эротическую поэзию. Фрида любила спрятаться в укромном уголке, и, когда Люпе была на лесах, Фрида кричала: «Эй, Диего, пришла Науи!» Или когда с ним не было никого, а Фрида видела, что приближается Люпе, Фрида громко шептала, как будто Диего могли бы уличить в чем-то его компрометирующем: «Осторожно, Диего, идет Люпе!»

То, что Фрида увлеклась Диего во время его работы в Начальной, является частью мифа Фриды. Однажды, когда группа студентов обсуждала свои жизненные планы, сидя в кафе-мороженом, Фрида сделала поразительное заявление: «А я рожу ребенка от Диего Риверы. Я собираюсь как-то об этом ему сказать». Когда Аделина Сендехас возразила ей, сказав, что Диего «пузатый, грязный, отвратительный» старик, Фрида ответила: «Диего такой добрый, такой нежный, такой умный, такой сладкий. Я посажу его в ванну и отмою».

Сама Фрида вспоминала, что в то время, как она насмешливо называла его «старый толстяк», про себя она всегда говорила: «Слушай, panzon (толстопузый), сейчас ты не обращаешь на меня внимания, но наступит день, когда я рожу от тебя ребенка».

В своей автобиографии «Мое искусство, моя жизнь» Ривера рассказывает другую историю:

Однажды ночью, когда я писал, стоя высоко на лесах, а Люпе сидела рядом, раздался шум у дверей в аудиторию. Внезапно дверь распахнулась, и девочка, которой, казалось, лет десять-одиннадцать, влетела в зал.

Она была одета так же, как одеваются все студенты, но манерами резко отличалась от других. В ней было необычное благородство, и в глазах горел странный огонь. Она была красива красотой ребенка, но у нее уже была вполне развитаягрудь.

Она смотрела прямо на меня. «Вас не будет раздражать, если я понаблюдаю за вашей работой?» – спросила она.

«Нет, милая барышня, мне это будет приятно», – ответил я.

Она села и молча стала следить за мной, ее глаза следовали за каждым движением моей кисти. Спустя несколько часов Люпе больше не смогла скрывать свою ревность, и она стала обижать девочку. Но девочка не обращала на нее никакого внимания. Это, конечно, только еще больше раззадоривало Люпе. Уперев руки в бока, Люпе встала и объявила девочке войну. Девочка просто окаменела и уставилась на Люпе, не произнося ни слова.

Это явно удивило Люпе, она еще какое-то время смотрела на девочку, затем уже с некоторой симпатией рассмеялась и сказала мне: «Посмотри-ка на эту девочку! Такая маленькая, а не боится такой высокой, сильной женщины, как я. Она мне понравилась».

Девочка оставалась в зале около трех часов. Когда она уходила, она только сказала: «Доброй ночи!»

Через год я узнал, что это ее голос раздавался из-за колонны, где она пряталась, и что ее зовут Фрида Кало. Но мне и в голову не приходило, что наступит день, когда она станет моей женой.

Несмотря на то что Фрида была очарована Риверой, она в школьные годы была подругой неоспоримого лидера качучас Алехандро Гомеса Ариаса. Известный как блестящий оратор, поразительный рассказчик, эрудированный знаток и хороший спортсмен, Алехандро был также