Читать книгу - "Фрида Кало - Хейден Эррера"

Карлоса Пелиссера, и, разумеется, она знала критика Хорхе Куесту (который женился на второй жене Диего Риверы, Люпе Марин). Известные в анналах мексиканской литературы как элита, пуристы и авангард на пути к европеизации (они любили Андре Жида, Кокто, Паунда, Элиота) были против соцреализма и идеализации народной, местной культуры. Другой группой, которая привлекала Фриду, была группа Маистрос, членами которой были два самых заядлых провасконселиста: Сальвадор Асуэла (сын новеллиста Мариано Асуэлы, который написал «Побежденные», самый известный роман о Мексиканской революции) и леворадикал Герман де Кампо.

Но лучшими cuates (дружками) Фриды были качучас, названные так по форме шляп, которые все они носили. Качучас прославились своим умом и озорством. Семеро мальчиков и две девочки – Мигель Н. Лира (которого Фрида называла «Чонг Ли», поскольку его очень уважали за знание китайской поэзии), Хосе Гомес Робледа, Агустин Лира, Хесус Риос-и-Вальес (Фрида называла его «Чучо Пайсахес» (пейзаж) из-за его фамилии – «реки и долины»), Альфонсо Вилья, Мануэль Гонсалес Рамирес, Алехандро Гомес, Кармен Хайме и Фрида. Они образовали группу, члены которой впоследствии стали высококлассными профессионалами. Теперь Алехандро Гомес – уважаемый интеллектуал, юрист и политический журналист; Мигель Н. Лира стал юристом и поэтом; Хосе Гомес Робледа был профессором психиатрии в университетской медицинской школе; Мануэль Гонсалес Рамирес стал историком, писателем и юристом (он помогал и Фриде, и Диего в разных ситуациях).

Хотя они сами не были вовлечены в политику (они считали, что политики действуют лишь в своих собственных интересах), члены этой группы признавали своего рода романтический социализм, смешанный с национализмом. Как последователи Васконселоса, они верили в высокие идеалы будущего их страны и восторгались реформами школы. Но при этом их радовала анархия, которую они создавали в классных комнатах, качучас устраивали неистовые, а иногда и опасные эскапады. Однажды классные комнаты опустели, потому что они затащили в школу осла. В другой раз они оплели проводом с ракетами для фейерверка собаку, подожгли шутихи и выпустили псину в школьный коридор. Один из членов группы вспоминает: «Шутки, которые мы устраивали над людьми, привлекли к нам Фриду не потому, что она привыкла над людьми смеяться, но потому, что это увлекло ее, она стала этому у нас учиться и в конце концов выросла в мастера розыгрышей и острот». В компании качучас Фрида научилась преданности товарищам, дружбе, и это она пронесла через всю свою жизнь. В то время природное озорство Фриды углубилось, превратившись в удовлетворение от ниспровержения авторитетов.

Самую отвратительную выходку качучас устроили по отношению к Антонио Касо, одному из наиболее уважаемых профессоров университета. Но с точки зрения качучас он был чрезмерно консервативен.

«Милая, – обратилась Фрида к школьной подруге, – это больше нельзя терпеть. Он говорит и говорит, очень красиво, но бессмысленно. Хватит с нас Платона, Аристотеля, Канта, Бергсона, Комте, он даже и не думает коснуться Гегеля, Маркса и Энгельса. Надо что-то делать!»

Пока профессор читал лекцию об эволюции в Генералито, большом зале, где раньше была церковь, качучас снаружи, за окном, расположенным как раз рядом с кафедрой, прикрепили шутиху шести дюймов длиной, которая должна была гореть двадцать минут. Они бросили монетку, чтобы выяснить, кто должен шутиху поджечь. Выбор пал на Хосе Гомеса Робледу. Он вспоминает:

«Гомес Ариас, Мигель Н. Лира и Мануэль Гонсалес Рамирес вышли из школы. Я остался (поджег шутиху) и снова сел в Генералито рядом с классной дамой девочек. Довольно скоро раздался взрыв. Бумм! Стекло в фрамуге разбилось и посыпалось на Антонио Касо».

Красноречивый оратор отреагировал с поразительным самообладанием. Он слегка пригладил растрепавшиеся волосы и продолжал читать лекцию, будто бы ничего не произошло. Как и всегда, качучас приготовили для себя алиби, большинство из них были вне стен школы или невинно сидели в лекционном зале, и так они избегали наказания «бомбометателям», которых должны были бы выгнать, если бы их уличили.

Существует легенда, по которой Фриду однажды выгоняли из школы (причина неизвестна). Ничуть не смущаясь, она направилась прямо к Васконселосу, чье враждебное соперничество с директором Начальной, Ломбарде Толедано, было хорошо известно. Министр потребовал восстановить Фриду.

«Если вы не можете справиться с такой девушкой, как эта, – говорят, сказал он Толедано, – то вы не годитесь быть директором такого учебного заведения».

Любимым местом качучас была Иберо-Американская библиотека, которая находилась совсем рядом со школой. Хотя она и помещалась в старой церкви Воскресения, там было тепло, это было очень приветливое место с лабиринтом невысоких книжных полок под сводами высокого нефа, который был расписан фресками Роберто Монтенегро и увешан флагами стран Латинской Америки. Два добрых библиотекаря не препятствовали качучас, и «Иберо» стала постоянным местом их встреч. Каждый из качучас имел свой угол. Там они спорили, флиртовали, воевали, писали письма, рисовали картинки и читали книги.

Они постоянно читали – все, от Дюма до Мариано Асуэла, от Библии до «Зозобра» (опубликованного в 1919 году поэтом Рамоном Лопесом Веларде, чьи работы поднимали дух в годы революции). Они поглощали великие произведения испанской и русской (в переводе) литературы (Пушкина, Гоголя, Андреева, Толстого) и следили за современной мексиканской. Естественно, Фрида училась читать на трех языках: на испанском, английском и немецком. Поразительная биография флорентийского художника пятнадцатого века Паоло Учелло настолько тронула ее, что она запомнила ее наизусть. Будучи знакома с философией по книгам из отцовской библиотеки, она любила поговорить о них так, как если бы Гегеля и Канта было так же легко читать, как комические истории.

«Алехандро! – бывало, кричала она, высунувшись из окна. – Одолжи мне твоего Шпенглера, а то мне нечего читать в автобусе!»

Качучас и их друзья устраивали соревнования, нужно было первым достать интересную книгу и первым ее прочитать; часто они инсценировали книги. Аделина Сендехас, одна из девочек школы, которую Фрида не называла cursi, была приглашена на представление, где Анхел Салас, Фрида и Хесус Риос-и-Вальес рассказывали о своих воображаемых путешествиях. Их импровизации основывались на прочитанных книгах – Герберта Уэллса, Виктора Гюго, Достоевского, Жюля Верна. Они рассказывали о том, как взбирались на Гималаи, странствовали по России и Китаю, проникли на Амазонку и достигли глубин океана. Их рассказы были полны реалистических деталей, там было и то, как они собирали деньги на путешествия, как укладывали вещи в багаж, как выбирали способы передвижения. Анхел Салас, который стал потом музыкантом, композитором, сопровождал представления тарасканскими песнями.

Товарищей-мальчиков, и качучас, и других, Фрида называла cuates, или manis (братья), а девочек (кроме «бродяжек») – manas (укороченное hermanas, то есть сестры). Hermana – Фрида чаще всего употребляла в письмах к другой высокодуховной сорвиголове – к Агустине Рейне (уменьшительно «ла Рейна» или «Рейнита»). Обе девочки любили бродить по