Читать книгу - "Новая география инноваций. Глобальная борьба за прорывные технологии - Мехран Гул"

высокие должности в американских и китайских технологических гигантах. – Шансы очень невелики. Потому что Соединенные Штаты, на мой взгляд, в некотором роде уникальны благодаря культуре, основанной на иммиграции, и университетской среде».

Большинство представителей китайской технологической сферы открыто признают, что Китаю еще предстоит многое наверстать для регулярного создания фундаментальных прорывов. И их это устраивает. По их мнению, ближайшее конкурентное преимущество Китая в сфере инноваций заключается не в разработке новых технологий, а в их более быстром внедрении, чем у кого-либо другого. Они видят, что появление новых технологий происходит в две фазы. Первая – изобретение, которое связано со знаниями и творчеством. Здесь США впереди, а Китай отстает. Вторая – внедрение, которое связано со скоростью, эффективностью и дисциплиной. В этом у Китая есть преимущество.

Ли Кайфу, основатель MSRA, занимавший высшие должности в Microsoft и Google в Китае, а сейчас управляющий директор ведущего венчурного фонда Sinovation, сказал мне: «Трансформация, через которую прошел Китай, состоит из трех фаз: от имитатора к незначительным инновациям и затем к реальным инновациям. Сегодня, на мой взгляд, ситуация в мире такова, что блестящие новые идеи по-прежнему в основном рождаются в США, но у китайцев сильнее трудовая этика, инженерная дисциплина, способность к реализации, настойчивость и готовность делать все необходимое, даже если это скучно, чтобы создать успешный конечный продукт. Это сочетание упорства, трудолюбия и готовности заниматься рутинной работой. И я считаю, что это невероятное сочетание для создания успешного продукта.

И хотя все самые впечатляющие открытия – от глубокого обучения до сверточных нейронных сетей и, в последнее время, трансформеров и больших языковых моделей – сделаны американцами, я бы сказал, что их инженерная реализация, скорее всего, будет выполнена в Китае лучше с точки зрения инженерного совершенства, соответствия продукта рынку, скромности, трудолюбия и постоянного совершенствования продукта. Китайцы всегда чувствуют необходимость конкурировать с самими собой, понимая, что, если они этого не сделают, это сделает кто-то другой, и не делаются самодовольными»[50].

Если раньше главной идеей китайской технологической отрасли было копирование того, что уже работает в США, и внедрение этого на огромном закрытом внутреннем рынке, то новая стратегия состоит в быстром освоении новых технологий, даже если они разработаны в других странах, и их масштабном развертывании раньше, чем они будут запущены в использование где-либо еще в мире.

Некоторые примеры хорошо известны: 5G, мобильные платежи, солнечная энергия, электромобили, промышленные роботы, литий-ионные батареи. Ни одна из этих технологий не была изобретена в Китае. Но у каждой из них масштаб внедрения на материке сейчас превышает показатели всего остального мира, вместе взятого.

Можно привести и другие, новые примеры, например автономные транспортные средства. США все еще впереди Китая, когда речь идет о совершенстве технологий автономного вождения. Но в Китае на дорогах значительно больше самоуправляемых автомобилей. По улицам Пекина и Шанхая курсируют сотни беспилотных такси – явление, которое все еще редко встречается в западных городах. Baidu управляет крупнейшим в мире парком роботакси, а его полностью автономный сервис вызова такси Apollo имеет сеть из тысяч беспилотных такси, охватывающую десяток городов Китая.

В Сюнъане, городе, построенном с чистого листа в 100 километрах к югу от Пекина, вся транспортная инфраструктура изначально спроектирована для автономного передвижения. В системе общественного транспорта города действует парк беспилотных автобусов, поездку на которых можно бесплатно забронировать заранее простым касанием экрана смартфона. Этот город, возведенный на территории, которая еще в 2017 году представляла собой преимущественно болота и сельскохозяйственные угодья, сейчас рассматривается как своего рода испытательный полигон для тестирования новых технологий перед их внедрением в других частях страны.

Сюнъань – еще один пример кажущейся безграничной способности Китая создавать оживленные мегаполисы буквально на пустом месте. Он считается преемником таких городов, как Шэньчжэнь и Пудун, которые не столько развивались естественным путем, сколько были созданы по воле властей с самого верха политической иерархии страны. Шэньчжэнь неразрывно связан с именем Дэн Сяопина, который определил его как первую Особую экономическую зону Китая – лабораторию для испытания рыночных принципов, идеи, которая в 1979 году была еще весьма спорной. То, что тогда выглядело как незначительный эксперимент в экономическом планировании, в ретроспективе оказалось одним из самых значимых решений в истории современного Китая.

Решение Дэна создать в Шэньчжэне экономический анклав, тем самым отступив от социалистических канонов, действовавших в остальной части страны, ознаменовало поворотный момент – первый осторожный шаг к открытию экономики и установлению базовой доктрины, которая сейчас лежит в основе благосостояния страны. А Цзян Цзэминь своим непосредственным участием трансформировал Пудун из некогда неразвитого района в ведущий мировой финансовый центр. Панорама города с характерными сферами телебашни «Восточная жемчужина» и напоминающим открывашку для бутылок Шанхайским всемирным финансовым центром стала наиболее часто используемой визуальной метафорой восходящего Китая.

Сюнъань – это еще одна знаковая попытка китайского президента создать урбанистическое чудо. Часто называемый «городом будущего», он рассматривается как своего рода памятник, воздвигнутый Си Цзиньпином в ознаменование своего пребывания у власти. Сюнъань – это город-спутник Пекина, спроектированный для перемещения части функций из переполненной столицы страны, и менее чем за семь лет в нем поселилось более миллиона жителей – примерно столько же, сколько в Далласе или Амстердаме.

«Я действительно считаю, что Китай может играть ведущую роль во второй фазе любой новой технологической революции, – продолжил Ли Кайфу. – Американцы обычно изобретают большинство технологий. Скажем, 70 %. Остальное может быть разделено между Европой, Китаем, Индией и другими странами. Но важно то, что как только значимая технология описана и становится доступной в интернете или научных статьях, китайские компании с большей вероятностью вырвутся вперед благодаря своему инженерному превосходству».

За этим убеждением, что даже если Китай не может превзойти США в изобретательстве, он все равно может превзойти их в реализации, скрывается едва замаскированная уверенность, широко распространенная в технологических кругах Китая, что годы быстрого роста без серьезной внешней конкуренции сделали американские технологические компании изнеженными и самодовольными. В своей книге «Сверхдержавы искусственного интеллекта» Ли Кайфу, выросший в Теннесси, пишет, что китайские предприниматели похожи на «гладиаторов», которые усвоили «урок Колизея» – «убей или убьют тебя». Такое спартанское происхождение может не способствовать «творческому мышлению», но породило маниакальную рабочую этику, на фоне которой «компании Долины выглядят вялыми и безжизненными, а инженеры – ленивыми»[51].

Я спросил высокопоставленного руководителя китайской технологической компании, работавшего на руководящих должностях в крупных технологических компаниях США и Китая, как его опыт работы в американских технологических компаниях соотносится с тем, что он видит в Китае. «Это интересное сочетание, – сказал он. – С одной стороны, все очень по-китайски: коррупция, откаты, приходится иметь дело с множеством проблем с людьми. С другой стороны, набор технологий и инженерный персонал практически как в Google. Некоторые части технологического стека действительно лучше, чем у Microsoft».

Речь идет не только о масштабе внедрения, но и о его скорости. Практически все, с кем я беседовал, считают, что Китай не