Читать книгу - "Новая география инноваций. Глобальная борьба за прорывные технологии - Мехран Гул"

о технологической конкуренции, они с опаской смотрят на соперников как с Востока, так и с Запада. «Дело не в ценностях, а во власти, – сказал он. – И очень показательно, что люди осознают: последние две смены технологических платформ – интернет и мобильные технологии – породили колоссальный объем американской „мягкой“ и порой „жесткой“ силы. И я думаю, что существует общее понимание, которое точно есть у Макрона и Стармера, что ИИ выглядит как смена технологической платформы такого же масштаба. И если Европа не попытается вступить в игру, это только усугубит то, что мы наблюдали в период после 1997–1998 годов».

Китай иногда рассматривается как антагонист европейской промышленности: дешевый конкурент, черная дыра интеллектуальной собственности. Однако порой он становится и ее неожиданным спасителем. Lilium – мюнхенская компания, производящая электрические летающие аппараты. Основанная в 2015 году, она представляет собой амбициозное исключение в консервативной стартап-среде. Компания пережила свой тяжелейший кризис в начале 2023 года, когда понесла убытки более 390 млн долларов, в результате чего цена за акцию стала составлять менее одного доллара. Столкнувшись с неизбежным исключением из листинга Nasdaq и не сумев привлечь необходимый капитал от местных инвесторов, компания обратилась к Tencent, которая фактически спасла ее от неминуемого краха, предоставив финансовую поддержку в размере 175 млн долларов. Дэвид Валлерстайн входит в совет директоров Lilium.

«Это стало спасением для Lilium, то, что они сделали, было просто замечательно, – говорит Герман Хаузер, британско-австрийский соучредитель Arm, одной из самых известных технологических компаний, появившихся в Европе. – Нам необходимо заключать сделки с Китаем. Поступать иначе – просто глупо. Нельзя игнорировать крупнейший рынок, крупнейшую экономику в мире. Люди настолько ориентированы на доллар и все еще так сосредоточены на США, что не многие знают: Китай является крупнейшей экономикой по паритету покупательной способности и вскоре станет таковой и в долларовом выражении. Они уже являются ведущим рынком в ряде областей, таких как смартфоны, платежные системы и электромобили. BYD недавно обогнал Tesla, став крупнейшим производителем электромобилей в мире. Так что просто глупо игнорировать это. Вам придется иметь дело с Китаем, нравится вам это или нет»[34].

Хаузер, который сейчас возглавляет Amadeus – базирующийся в Кембридже венчурный фонд, ориентированный преимущественно на технологически сложные стартапы в Европе, большую часть своего времени он уделяет продвижению технологического суверенитета – идеи о том, что Европа должна занять более независимую позицию в технологических вопросах. «Я думаю, что в глубине души у европейцев есть очень сильное ощущение, что Европа должна быть независимой от США и Китая, – говорит он. – Мы, безусловно, способны быть независимыми… США оказывают большое давление на Европу, особенно в отношении политики по Китаю, но я недостаточно разбираюсь в политике, чтобы знать, происходит ли это так же, как когда американцы настойчиво говорят о разъединении с Китаем и заявляют, что не будут с ним сотрудничать, а если посмотреть на реальное положение дел, то после этих заявлений они увеличили объем торговли на 25 %. Европейские политики тоже будут говорить правильные вещи, чтобы американцы были довольны, но что они будут делать на самом деле? Нужно смотреть на показатели торговли, и я думаю, что эти показатели все еще довольно обнадеживающие».

Европейские предприниматели испытывают на себе последствия напряженности в отношениях между США и Китаем. Им необходимы крупные суммы иностранного капитала для создания масштабных компаний, и порой такие инвестиции могут прийти только из таких стран, как Китай, но они опасаются попасть между двух огней в соперничестве, в котором часто считают себя нейтральными наблюдателями. Tencent заплатил 8,4 млрд долларов за финскую игровую студию Supercell – одна из крупнейших технологических сделок на континенте за всю историю. Генеральный директор компании Илкка Паананен сказал мне: «Мы, как представители нейтральных стран Северной Европы и компании из этих стран, не смогли бы построить эти по-настоящему глобальные бизнесы, имеющие клиентов во всех странах мира… И это становится все более сложной задачей из-за нарастающей разобщенности в мире. Конечно, с экономической точки зрения это вызывает некоторое беспокойство»[35].

После десятилетий рекордного роста китайские технологические компании сейчас страдают от кардинально изменившейся бизнес-среды как внутри страны, так и за рубежом. Давление со стороны регулирующих органов усложняет для них приобретение новых активов и сохранение существующих на Западе – регионе, который десятилетиями был единственным направлением их усилий по международной экспансии. Tencent пришлось полностью выйти из капитала Tesla, продав свои 5 % акций как раз тогда, когда производитель электромобилей стал крупнейшей автомобильной компанией в мире.

Китайское правительство также начало закручивать гайки для крупных технологических компаний. В декабре 2023 года оно ввело новые ограничения для игровых компаний, нацеленные на сокращение времени, которое люди проводят за видеоиграми. Tencent, некогда компания стоимостью почти в триллион долларов, потеряла треть своей рыночной капитализации. На фоне этих потрясений Валлерстайн, самый влиятельный американец в китайском технологическом гиганте на протяжении большей части истории компании, в январе 2024 года ушел с должности директора по инновационным исследованиям и теперь является советником компании по таким вопросам, как климат и здравоохранение.

Я спросил Валлерстайна, рок-гитариста, который живет и дышит Tencent, уроженца Калифорнии, чья личная история вплетена в миф о создании одного из крупнейших технологических гигантов Китая, испытывает ли он какие-либо противоречивые чувства из-за напряженности между страной, откуда он родом, и страной, которая сделала его тем, кто он есть; что он думает о негативном восприятии китайских технологий, о текущем тупике и о том, как ситуация может развиваться дальше.

«Я не думаю, что сейчас происходит реальное стратегическое планирование текущей ситуации. Есть определенные указания, есть высказывания на высоком уровне, делаются заявления, которые затем отражаются в политике, но я не вижу четкого представления о том, к чему все должно прийти.

Совершенно не ясно, каким образом китайские компании могли бы восприниматься позитивно в США, даже если они делают то, что по американским меркам считается хорошим. Мне кажется, что импорт в Китай большого количества американской интеллектуальной собственности – фильмов, спортивных мероприятий, медиаконтента, музыки, всего в духе Снуп Догга – должен приносить высшую оценку. Не знаю, существует ли инстанция, которая выдает такие оценки, но на практике я никогда не получал ни одобрения, ни рукопожатия со словами: „Эй, по крайней мере, вы, ребята, когда импортируете наши фильмы, музыку, игры или интеллектуальную собственность и платите нам за это справедливую цену, даете нам деньги, – это хорошо, это позитивно“.

Я считаю, что правительствам по всему миру необходимо определить, какие действия они считают позитивными, а не только негативными. Можно сказать: это плохо, нам это не нравится. Мы считаем, что вы воровали интеллектуальную собственность, – это плохо. Прекратите это делать. Но также нужно говорить: когда вы делаете вот это, – это хорошо, делайте больше. Я выступаю за поощрение позитивных действий между странами. Думаю, вполне нормально заявлять, что нам нравится такое поведение, мы хотим, чтобы люди импортировали больше иностранной продукции, нашей продукции или чего-то еще. Нам нужно разобраться,