Читать книгу - "Новая география инноваций. Глобальная борьба за прорывные технологии - Мехран Гул"

Мехран Гул

Новая география инноваций. Глобальная борьба за прорывные технологии

Настоящее, точно понятое, предсказывает будущее.

Памяти моей матери

(1956–2015)

Mehran Gul

The New Geography of Innovation

The Global Contest for Breakthrough Technologies

Copyright © Mehran Gul 2025

All rights reserved

© Издательство Института Гайдара, 2025

В книге содержатся упоминания организаций и лиц, включенных в:

(1) Перечень иностранных и международных неправительственных организаций, деятельность которых признана нежелательной на территории Российской Федерации: Atlantic Council of the United States (Atlantic Council) («Атлантический совет»), Freedom House, Inc. («Фридом Хаус»);

(2) Перечень общественных объединений и религиозных организаций, в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности по основаниям, предусмотренным Федеральным законом от 25.07.2002 № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности»: Meta Platforms Inc. (Facebook, Instagram).

Введение. Капитализм с лицом эмодзи

Зимой 2000 года Микко Кодисоя искал человека, который помог бы ему управлять компанией Sumea – небольшой финской студией-разработчиком игр из Хельсинки. Он предложил эту должность Илкке Паананену, 22-летнему студенту Хельсинкского технического университета. Самым привлекательным качеством Илкки как кандидата было то, что он оказался единственным, кто согласился взяться за эту работу.

«У ребят не было инвестиций, поэтому они даже не могли предложить мне зарплату, – рассказывает Илкка. – Кандидатов на должность почти не было, я оказался, пожалуй, единственным – вот меня и взяли»[1].

Основатели Sumea были творческими натурами, увлеченными разработкой игр, но совершенно не интересовавшимися рутинными аспектами ведения бизнеса. Именно поэтому они пригласили Илкку – студента экономического факультета, – чтобы он взял на себя всю эту «хозяйственную часть».

«Потом они решили, что для придания мне веса как представителю компании нужна солидная должность, и назначили меня генеральным директором, – рассказывает Илкка. – До этого у меня не было настоящей работы – только стажировки да пара летних подработок. Разумеется, я понятия не имел, что делать».

В дальнейшем Sumea достигла умеренного успеха. В 2004 году компанию приобрел Трип Хокинс – настоящая легенда игровой индустрии, который, по сути, создал рынок домашних видеоигр, основав в 1980-х годах компанию Electronic Arts.

После поглощения Микко и Илкка снова объединились для создания новой игровой компании, где все было бы устроено именно так, как они хотели: «лучшие люди, которые сформируют лучшие команды, которые затем создадут лучшие игры». Компанию они назвали Supercell.

Supercell, начавшая свой путь с пятнадцати человек в тесной комнате площадью 35 квадратных метров, поначалу столкнулась с трудностями. Первая игра компании, Gunshine, не получила большой популярности и была закрыта через несколько месяцев. Вторая игра, Hay Day, оказалась успешной. А третья – Clash of Clans, выпущенная в августе 2012 года, – навсегда изменила индустрию мобильных игр.

Clash of Clans, стратегия, в которой игрок выступает в роли вождя деревни, развивающего собственное поселение и воюющего со всеми другими деревнями, стала самой кассовой игрой в США всего через три месяца после запуска[2]. За год она превратилась в самую прибыльную игру в мире.

От идеи до выпуска Clash of Clans прошло всего шесть месяцев. Десять лет спустя игра по-прежнему сохраняет популярность. Ее скачали более полумиллиарда раз, а общая выручка за все время превысила 10 млрд долларов[3]. Как эти показатели соотносятся с другими хитами из индустрии развлечений, такими как фильмы, книги и музыка?

Франшиза Clash of Clans заработала больше денег, чем три самых кассовых фильма в истории кинематографа – «Аватар», «Мстители: Финал» и «Аватар: Путь воды», – вместе взятые. Она принесла больше дохода, чем все книги о Гарри Поттере[4]. Ее выручка превышает общий доход от ста самых прослушиваемых музыкальных синглов за всю историю[5].

В 2016 году китайский технологический гигант Tencent приобрел Supercell, оценив компанию более чем в 10 млрд долларов[6]. Так Supercell стала первой европейской интернет-компанией, преодолевшей планку в 10 млрд[7]. При штате менее 400 сотрудников Supercell является мировым лидером по стоимости в расчете на одного работника. Феноменальный успех финской компании превратил Илкку – студента, ставшего генеральным директором лишь потому, что никто другой не хотел занять эту должность, – в миллиардера.

Supercell была основана в том числе благодаря займу в 400 000 евро от правительства Финляндии, без которого, по словам Илкки, компания просто не смогла бы существовать[8]. Эта инвестиция принесла колоссальную отдачу. Базирующаяся в Хельсинки компания является крупнейшим корпоративным налогоплательщиком Финляндии, самым значительным глобальным успехом, вышедшим из этой небольшой северной страны после Nokia. Одна только Supercell возвращает в бюджет суммы, многократно превышающие все государственные инвестиции Финляндии в стартапы за всю историю.

Supercell – это в равной мере продукт своей среды и творение своих основателей. Если для того, чтобы вырастить ребенка, нужна целая деревня, то для того, чтобы вырастить компанию, требуется целый город. Илкка утверждает, что без хороших школ, качественного здравоохранения, безопасных улиц и надежной системы социального обеспечения такая компания, как его, не могла бы существовать. «Мы гордимся нашими финскими корнями, – говорит он мне. – Мы ощущаем, что в Финляндии у нас есть социальная система и сообщество, которые позволили нам стать успешными».

Аджай Агарвал большую часть своей карьеры профессора менеджмента посвятил размышлениям над одним вопросом. Многие регионы успешны в науке. Но лишь немногие способны превратить научные достижения в новые технологии и крупные компании. Почему?

Это несоответствие побудило Агарвала, заведующего кафедрой предпринимательства и инноваций в Школе менеджмента Ротмана Университета Торонто, изучать, как в разных местах новые научные разработки превращаются в коммерческие продукты и жизнеспособные компании.

«Это стало вопросом географии, – говорит он[9]. – Если вы видите группу людей, пытающихся что-то сделать, и среди них есть зеленые люди, красные люди, синие люди и фиолетовые люди, причем фиолетовые добиваются успеха, а остальные – нет, естественно спросить: что особенного в этих фиолетовых людях?»

Ответ не стоило искать в сложных академических дискуссиях. «В какой-то момент я решил: довольно круглых столов, аналитических документов, деловых завтраков и всего подобного, – говорит он. – Мы просто попытаемся создать что-то реальное, пусть даже очень небольшое, – это и привело к появлению Creative Destruction Lab».

Creative Destruction Lab, или CDL, – это некоммерческий инкубатор для компаний, основанных на научных разработках, запущенный в Университете Торонто в 2012 году с целью «улучшения коммерциализации науки для блага человечества». Он проводит девятимесячную программу, помогающую перспективным основателям запустить свои научно-ориентированные предприятия на ранней стадии развития.

Когда CDL только начинал свою работу в 2012 году, Агарвал с трудом находил менторов для своих основателей. В Торонто просто не было достаточного количества людей, построивших успешные технологические компании. Поэтому он решил каждые несколько месяцев приглашать технологических гуру из США, чтобы на короткое время воссоздавать в Торонто атмосферу Кремниевой долины.

«Нам нужно было запустить этот процесс с толчка, как запускают автомобиль: нужно было как-то зажечь искру, – говорит он. – Creative Destruction Lab можно рассматривать так: мы временно создаем Кремниевую долину в Торонто, собирая вместе всех участников, которые обеспечивают работу экосистемы Кремниевой долины».

За относительно короткий период CDL выпустил компании, преследующие чрезвычайно амбициозные