Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

Приведем для сравнения одно описание греческого романа:

Но и бледность щек не совсем была лишена пурпура: она слегка окрашена румянцем. Да и цветущий блеск очей не чужд тоске, но подобен недавно увядшим фиалкам… Локти девы белизны не смешанной переходили в синеву свинцовую и казалось, что пальцы мертвы… (Ахилл Татий Александрийский. Левкиппа и Клитофонт. Мск. 1925 г., стр. 78).

Элементы софистического романа и спор между чувствами вообще довольно часты в «Никаноре», подменены только несколько мотивировки.

Приведу параллели:

…И в том рассудке исчез мой разум; я сделался вдруг сумасшедшим, и закричал тогда громко: ах, дражайший мой родитель. Ах, дражайшая Анета. Вы сердце мое разделили на две части; теперь делите вы мою и душу (Ч. I, стр. 175–176).

Сравните с отрывком из романа Ахилла Татия.

…Я нахожусь на границе между двумя противниками: Эрот состязается с моим отцом. Отец меня к сыновнему долгу призывает, а Эрот огнем сожигает. Как мне разрешить эту тяжбу? (Ахилл Татий Александрийский. Левкиппа и Клитофонт. М. 1925 г., стр. 41.)

И здесь, и в отрывке с портретом крепостной мы видим очень близкое совпадение. Любопытно отметить картинное происхождение портрета.

У Ахилла Татия в его романе «Левкиппа и Клитофонт» женщины описываются материалом сравнения с картинами. Иногда картины описываются сами по себе, описание их является самостоятельным заданием. Так описана картина, изображающая Андромеду, и другая картина, изображающая Прометея.

Для описания возлюбленной вводится такая фраза: «Такой я видел некогда изображенную на быке Селену». Может быть, удобством описания можно объяснить и появление в романах более позднего типа героя через портрет – причем портрет, как мы это уже видели у Комарова, описывается. Таким образом, выражение «портрет героя» является не только образом, но указанием на то, что условные приемы одного искусства влияют на появление приемов в другом искусстве, причем явление довольно долго сохраняет свою первоначальную мотивировку.

«Несчастный Никанор» представляет собой сложный результат взаимодействия рядом расположенных инерционных и бытовых моментов. После сентиментально-условного изображения спящей девушки идет довольно реальный переход.

…Тогда приказал я ей подать другую чашку чайную и сказал притом ей: послушай, душа моя, ты прежде сего часа была моя крепостная раба, а с сего времени будешь моя любезная и приказал ей сесть и пить со мной чай… (Ч. III, стр. 95–96).

В истории Никанора с его рабою нет элемента противодействия, нет разлучников, потому что здесь положение такое: человек любит свою крепостную и сам, как оказывается, любим ею. Тогда возникает уже использованный мотив – греховность.

Никанор добрым своим приятелем вразумлен, что жить без брака грех, и он выдает девушку за одного доброго человека.

Дальше положение усложняется в двух направлениях – влюбленная в Никанора женщина начинает сохнуть и почти умирает. Муж, мучаясь отчаянием и любя жену, приводит ее к Никанору, и они сидят втроем, заливаясь слезами.

Эта кажущаяся изысканность положения не должна удивлять нас, потому что софистический роман при всей своей приключенческой основе очень часто использовал накопление положений для создания усложненной ситуации. Она часто разрешалась даже организованным тут же в романе судом, где защитники, обвинители и тяжущиеся стороны подробно объясняли свое положение.

Муж девушки, по социальному происхождению лакей одного посредственного господина, выслушав от своей жены просьбу увидаться с Никанором, пережил следующее:

…Муж ее, услыша от нее такую важную к себе прозьбу не знал, что отвечать ей; с одной стороны сомневался, чтоб не преодолела любовная страсть ко мне жену его, а с другой стороны опасался, чтоб от несносной тоски жена его в отчаянности не умертвила себя; итак не знал, что делать… (Ч. III, стр. 115).

Как я уже говорил, дело кончилось слезами.

…Какое странное и редко слыханное приключение воспоследовало тогда между нами, мы все трое заливались слезами и во всех нас сопротивные страсти к разрушению спокойствия нашего явно открыты стали… (Ч. III, стр. 123).

Перед этим Никанор решил бежать от любви в армию и даже написал по этому случаю стихи. Теперь он решает ехать в армию вместе со своей бывшей возлюбленной и ее мужем, но для этого ее нужно выкупить от ее нового владельца (хозяина лакея).

Никанор начинает искать деньги, в это время появляется разлучник, который сообщает девушке, что Никанор уехал без нее, и женщина бросается в Пресненские пруды.

Так кончается эта любовная история, и роман может двигаться дальше.

В отличие от героического романа, это роман не о многих приключениях мужчины и женщины, а о многих приключениях одного мужчины со многими женщинами.

Чужая романная схема не может быть целиком осуществлена на новом материале, нуждаясь иногда в двойных и тройных мотивировках. Тем не менее можно сказать, что положения хотя и повторяются, но выдуманы довольно изобразительно и сама малослыханность их, необычайность, конечно, являются не ошибкой автора, а результатом его сознательного выбора.

Никанор, потеряв и эту любовь, переходит на должность учителя.

Здесь мы попадаем в область другого жанра и чувствуем отзвуки сперва Лесажа, а затем, как я покажу, Руссо.

Поиски места учителя, торг за жалование ближе всего напоминает места из книги «Бакалавр Саламанский, или похождения дона Херубина де ла-Ронда», сочинения господина де ле-Сажа, издателя «Жиль Бляза де Сантилланы».

Книга эта была издана в 1763 году и автору «Несчастного Никанора» могла быть известна непосредственно.

Одновременно в романе продолжают возрастать элементы обрамления, в которые автор вводит, в силу отсутствия в них сопротивления уже заданной литературной формы, бытовой материал.

Ход действия следующий – Никанор поступает в один дом, в котором хозяйка все время враждует с мужем. Принимает участие в этой борьбе. Хитростью добывает себе еду и вообще во всем отрывке ведет себя гораздо более активно, чем в других. Он напоминает в этих отрывках скорее Жерминаля из романа «Красное и черное» Стендаля, чем пассивного Никанора, восклицавшего прежде: «О, небо».

Никанор является здесь опять в роли стихотворца, он пишет песню, распеваемую потом хором лакеев.

Никанор влюбляется здесь в свою ученицу. Ходит к ней на свидание и штрафует ее за ошибки поцелуями.

Это место слегка напоминает соответствующее положение «Новой Элоизы» Руссо.

Любовь открывается, и Никанор ждет мести, и ждет довольно храбро.

Однако сам я весьма опасаясь пошел в комнату свою и тотчас зарядив пару пистолет пулями, сел на кровати своей в рассуждении того, что есть-ли прикажет отец ее людям своим бить меня смертельно, то через оные пистолеты свободы себе искать буду (Ч. III, стр. 189).

Учитель-любовник, правда, любовник вооруженный – переодетый, – встречается нам потом в «Дубровском».

Никанора не бьют и только приказывают ему немедленно выехать из дома. Он пишет в предместии города элегию в шести страницах с построчными примечаниями автора, переписывает ее набело на бумагу и в это время получает письмо от своей любовницы, которая просит его не забыть ее и ее отчаянной горечи и сообщить адрес.

На этом кончается шестой вечер. Переход к седьмому вечеру происходит почти немедленно.

В вечер седьмой Никанор рассказывает, что он встретился со своей женой. Никанор с женой приезжает в Петербург, нанимает квартиру на Морской за шесть рублей в месяц, чтоб быть ближе к учреждениям. Начинаются хлопоты о возвращении имения. Хлопоты неудачны. Жена Никанора и дочь его заболевают чахоткой и уезжают в деревню к матери.

Никанор продает мундир и идет пешком из Петербурга в Москву, имея одну гривну и рассчитывая проживать копейку в день. По дороге находит кнут, продает его за две копейки. Никанор идет, зарабатывая