Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

работает в романе, на ней построены шутки, ею объясняется умение Никанора рисовать.

По литературной форме ближайшим иностранным соседом «Несчастного Никанора» является книга Прево, которая была переведена на русский язык Елагиным под названием «Приключения маркиза Г.».

Этот роман очень рано вошел в обиход широкого читателя, и у Крылова в комедии «Урок дочкам» имя маркиза Глаголя принимает на себя лакей по наущению хитрой служанки.

Ввод имени был произведен с такой фразы:

Будто я знакома с маркизами. Кроме похождения маркиза Глаголя, которого третий том у меня в сундуке валяется я ни одного маркиза не знаю.

Ее партнер тоже знает это имя и принимает его спокойно со словами:

Коль есть печатный маркиз Глаголь, для чего не быть живому.

Роман Прево имеет весь набор сюжетных приемов старого авантюрного и греческого романа, но действие в нем происходит в современности, и в нем, как и в «Несчастном Никаноре», встречаются исторические имена, например Расин, Джон Ло, Буало и т. д.

Таким образом, и ввод документальных действующих лиц мог быть подсказан автору «Несчастного Никанора» литературным образцом.

Документированная часть романа в «Несчастном Никаноре» резко отделена от сюжетной. Любопытно отметить, что калибр исторических лиц в «Несчастном Никаноре» мельче, чем у Прево, и круг их сомкнутей, профессиональней, так что полного равенства между приемами мы здесь не видим.

Имена вообще очень удобны для того, чтобы по ним следить за литературными традициями. Появление имени Татьяны было новостью в русской литературе, но Евгений – имя романно-традиционное («Евгений» А. Измайлова). Так, Неонила – героиня справедливой повести, сочиненной в 1794 году, имеет своей продолжательницей Неонилу – героиню «Бурсака» В. Нарежного. В «Никаноре» же двойственный характер имен указывает на двойственность традиции романа. Особенно это заметно в конце произведения.

Любопытна судьба имен в дальнейшем ходе романа. Никанор все время живет среди живых людей с христианскими именами, но в части III на стр. 54–55 у него рождаются дети – сын Правосуд и дочь Огорчена. Инерционная стихия ворвалась, как только понадобилось сюжетно развернуть судьбу героя.

В дальнейшем ходе романа, за десять лет перерыва в его напечатании, количество реального материала, вероятно под влиянием романа сентиментального, возрастает и обрамление начинает все более и более доминировать.

В то же время, как мы видели на вставных стихах, материал еще не освоен романом. Ода императрице Екатерине вводится почти без мотивировки и снабжена таким же заглавием, данным теми же шрифтами, какими она была бы дана в журнале или в книге.

Роман производит впечатление почти исчерпанного, данное сюжетное кольцо уже разрешено.

К роману приставляется теперь другой, как к короткому дивану – стул для спанья.

Нужно сказать, что при успехе книги часто пытаются развернуть ее основную тему, например обвить ее частью трилогии.

Удачливые герои, удачливые в смысле литературного успеха, трудно умирают, потому что без них трудно сохранить фабульное единство произведения.

Конечно, возможно сращивание произведения вне фабулы. Так, у Комарова мы видим в одной книге сводку истории Ваньки Каина, истории Картуша и песенника. Но тут все-таки есть попытки объяснить сводку тем, что песни принадлежат Ваньке Каину. Песни не введены еще в текст, но в издании (анонимном) 1792 года есть слабая попытка такого ввода.

Сие то подало причину к сочинению о Каине нижеобъявленной под № 1 песни.

При фабульном продолжении произведения приходилось воскрешать героя. Так, например, в «Похождениях нового увеселительного шута и великого в делах любовных плута Совест-Драла Большого Носа», в этой книге, на которой написано, что она «переведена с польского и дополнена с других языков», Совест-Драл умирает во второй части.

Издание второе этой книги (СПб., 1798 г.) в два раза толще первого, в него введена целая комедия, размером с 340 по 483 страницу, причем ввод этот сделан в третью часть (пьеса была издаваема раньше отдельно и с Совест-Дралом ничего общего не имеет).

Для возможности издать третью часть составителю книги пришлось немало потратить остроумия. Вот что написано в предисловии:

…Совест-Драл умер и конец похождения его напечатан, а теперь опять он начинается; не уж ли и на том свете удалая его головушка куралесит и о своих проказах товарищам граматки пересылает. Да лих оттуда ходоков нет; но как я по некоторому случаю о сем деле сведом, то намерен о смерти Совест-Драловой согнутую дугу для читателей сделать оглоблею. Правда, что в конце второй части о похоронах проказника есть некоторый род тайной заковычки; однако все безделья, дай лишь только время, а за то, что не нарочно я сказал правду, открою всем ныне сокрытую тайну.

Не чудо ли сие, что мертвый Совест-Драл

По свету белому опять проказить стал.

Есть чудо, скажет всяк, да чудо и не в мале,

Не чудом будет все, читай листы подале.

Всяк знает, что Совест-Драла похоронили и я скажу похоронили, и по преданию отец на поминках попили; а когда похоронили, то следовательно он умер: да он не он умер не умер; лихое споро не умрет скоро.

В «Несчастном Никаноре» для перехода на третью часть понадобилась новая тема – коварство его сестры. Правда, мы уже в начале первой части видим Никанора бездомным приживальщиком, так что нужна была какая-то мотивировка разорения, но сестрица и разговор о ее коварстве начинаются в третьей части, на стр. 25, причем об этом рассказывает горничная девушка, которая сама введена только в конце второй части.

Таким образом, экспозиция героини и действия ее – разорение Никанора – чрезвычайно приближены друг к другу, что дает нам основание полагать, что героиня появляется для мотивировки продолжения романа и не лежит в основе первоначального задания.

Третья часть начинается с вечера пятого, но до вечера пятого есть еще шестнадцать страниц приключений самого Никанора. Все это место жанрового характера – изображается жизнь приживальщика.

В вечере пятом рассказывается о том, как Никанор сошелся с девкой и как она отказалась выйти за него замуж, «представляя мне в резон, что жизнь наша будет весьма беспокойна, угрызаемая с обоих сторон совестью» (Ч. III, стр. 48).

Вместо этого девка просит Никанора жениться хотя бы на небогатой дворянке. Никанор выдает любезную свою девку за камердинера своего, сам едет в Москву и женится.

Жена Никанора оказывается сварливой женщиной. Она преследует девку.

Отец Никанора дает девке вольную. Вскоре отец умирает. Никанор выдает неосторожно закладную на свое имение двоюродной сестре и благодаря этому лишается имения. А затем и всех слуг своих и жены с детьми, которая уезжает к матери.

Никанор неудачно продает дом за вексель, вексель у него выкрадывают.

Тогда он начинает заниматься расписыванием вееров. Здесь происходит новое несчастье – у него похищают товар, но он поправляется скоро и от этого несчастья и начинает заниматься живописью, а для растирания красок покупает крепостную девку. Никанор влюбляется в эту девку и, стоя перед нею, размышляет о красоте женщины.

Тогда я стал неподвижен вне себя, лицо ее не только подобно было белому мрамору, но так как бы сделано было из самого чистого белого Саксонского фарфора, а как в то время, проницая сквозь окна солнечные лучи их освещали, то казалось мне, что будто бы сквозь оных видно было, как алой румянец играл в лице ее. (Ч. III, стр. 94.)

Эта точность описания и украшенность его имеет далекую традицию, вероятно традицию греческого софистического романа, с его остановками в действии для расчлененного описания, для изображения колебания между любовью и долгом и для расчлененной оценки какого-либо действия, показывающей врастание в роман элемента судебного прения и театрального