Читать книгу - "Фрида Кало - Хейден Эррера"

Каракасе, столице Венесуэлы, где бывший агроном стал мексиканским послом. Фрида как раз выздоравливала после одной из своих операций, когда получила письмо от Марианы, порадовавшее ее так, что она ответила девочке запиской и длинным стихотворением:Из Койоакана, такая печальная,о, качита (частица) моей жизни,я посылаю тебе эти сбивчивые стихиот твоего истинного дружка, Фриды.Не думай, что я изображаю «мертвую»и что я не пишу тебе.Со всей моей любовьюя пою эту балладу тебе.Ты улетела в Каракасв ревущем аэроплане,и с тех пор я тоскую по тебевсем моим сердцем…Не забывай свою Мексику,это корень твоей жизни,и всегда помни, что с песнямитвоя подруга Фрида ждет тебя.

Кроме Морильо Сафы, другим Фридиным любимым покровителем был инженер Хосе Доминго Лавин, который заказал круглый портрет своей жены в 1942 году и в 1945-м – «Моисея». Картина стала результатом беседы, которая происходила за обедом в доме Лавина. Хозяин дома как-то показал Фриде книгу Фрейда «Моисей и монотеизм». Фрида посмотрела несколько страниц и попросила дать ей ее почитать. Книга захватила ее, и, когда Фрида дочитала Фрейда, Лавин предложил выразить идеи, вызванные книгой, в картине. «Моисей» был закончен за три месяца. Через два года Фрида прочитала неформальную лекцию о картине людям, собравшимся в доме Лавина.

Один из абзацев Фридиного текста интересен тем, что обнаруживает ее искренность и абсолютно скромную оценку собственного искусства:

Поскольку я впервые в своей жизни пытаюсь объяснить одну из своих картин больше чем трем персонам, вы должны будете простить меня, если я слегка сбиваюсь и выражаюсь неточно…

Я читала [ «Моисея» Фрейда] только один раз и начала писать картину по первому впечатлению, которое оставила во мне эта книга. Вчера, когда я набросала для вас эти слова, я перечитала книгу и должна признаться, что нашла картину очень несовершенной и совсем не той интерпретацией, которая должна была быть, ведь Фрейд проводит столь блестящий анализ в своем «Моисее». Но теперь нечего делать, уже ни убавить ни прибавить, поэтому расскажу, что́ я писала и что́ вы можете увидеть здесь, в картине. Разумеется, главная тема – это МОИСЕЙ, или рождение героя. Но я обобщила по-своему (с большим сомнением) дела и образы, которые произвели на меня самое сильное впечатление, когда я читала книгу. Поскольку картина – всего лишь мое личное мнение, вы можете сказать, удалось мне это или нет.

Из-за обширности темы и множества крошечных фигурок многие зрители сравнивают Фридиного «Моисея» с фреской, но это далеко от «публичного» искусства. Подавая свою историю в свободной индивидуалистической манере, Фрида делает так, что выражает свою личную озабоченность рождением потомства как частью жизненного цикла. Даже композиция картины содержит в себе идею воспроизводства потомства: Фрида сочетает наивный метод изображения деталей фигур (видимый в разных частях картины) со всеобщей согласованностью, связанностью, основанной на двусторонней симметрии и напоминающей анатомию, сконцентрированной на тазовой области женщины. Рождение Моисея происходит точно посередине.

Дитя рождается под огромным красным солнцем, испускающим лучи, которые заканчиваются руками. Этот образ, конечно, ведет свое происхождение от египетских рельефов Амарны, столицы Древнего Египта, но Фриде ближе другой непосредственный источник – это фреска Риверы в подготовительной школе, где руки в конце солнечных лучей означают, по мнению Диего, «солнечную энергию, всеобщий источник жизни». Фрида в своем эссе объясняет, что солнце в ее картине задумано как «центр всех религий, как Первый Бог, создатель и продолжатель жизни».

Рождение Моисея становится рождением всех героев. Вокруг расположены особенные личности: от Христа до Ленина, от Будды до Гитлера – «большие воители», как называла их Фрида. Над ними – боги, под ними – люди, кипящие в котле войн, которыми заполнена история. В нижнем левом углу, говорила Фрида, – первый человек-строитель, в четырех цветах (четыре расы), его сопровождает ближайший предок, обезьяна. В нижнем правом углу изображена «Богоматерь с ребенком на руках», сопровождаемая женщиной-обезьяной, которая также держит своего детеныша. Между раем, населенным богами, и шеренгой героев расположены человек и скелет животного, вдобавок, для правильного соотношения, и дьявол. Большие обнимающие руки представляют собою землю, открывшую объятия, чтобы защитить и принять смерть «полностью и без колебаний», – точно такого типа руки иногда изображал в своих фресках Диего.

«С другой стороны ребенка, – объясняла Фрида, – я поместила в стихии, создавшие его, оплодотворенное яйцо и деление клеток». Поток дождевых капель сопровождает воды рождения и (как в картине «Цветок жизни») фаллопиевы трубы, которые выглядят и как цветы, и как человеческие руки, простирающиеся из матки.

Стволы двух древних деревьев надвое разделяют центральную сцену рождения, что является излюбленным символом Фриды, цикла «жизнь—смерть». Погибшее дерево прорастает новыми ростками с зелеными листьями, и старые разломанные ветви напоминают фаллопиевы трубы. Новая жизнь, говорила Фрида, всегда прорастает из «ствола веков». В центре основания картины раковина, обвитая корнями, словно венами, символизирует «любовь».

«Моисей» обнаруживает усилия Фриды охватить все время, все пространство одним взглядом. Как и «Корни», это есть выражение ее религии, животворная форма пантеизма, который она в значительной степени разделяла с Диего. Верой Фриды был всеобъемлющий взгляд на мироздание как на паутину «управляемых нитей», как на гармонию «форм и цвета», в которой все «движется, соответствуя лишь одному закону – жизни. Никто не отделен ни от кого. Никто не сражается за себя. Всё – это все и единица. Мука и боль, удовольствие и смерть – ничто, лишь процесс существования». В дневнике (этот отрывок относится к 1950 году) Фрида продолжает мысль:

Ни один человек не представляет собою больше чем функцию или часть общей функции… Мы направляем себя к себе через миллионы сущностей: камни – птиц – звезды – микробов – фонтаны – к себе. Многообразие единичной неспособности миновать двух, трех и так далее – для того чтобы вернуться к единице. Но не к сумме (иногда называемой Бог, иногда свобода, иногда любовь) – нет – мы всегда были ненависть – любовь – мать – дитя – растение – земля – свет – светило – и так далее – мир, дающий мир – космос и космические частицы.

«Ла Эсмеральда» не относится к названию ювелирного магазина или к изумрудам. Это – Школа живописи и скульптуры Министерства образования, переименованная студентами по названию улицы, где она располагалась. Когда в 1942 году эта школа открылась, там было больше факультетов, чем учащихся, потому что директор Антонио Руис, художник немногих работ, полных юмора и фантазии, начал с того, что набрал штат преподавателей в составе двадцати двух человек. К 1943 году в штате были такие выдающиеся художники, как Хесус Герреро Гальван, Карлос Ороско Ромеро, Агустин Ласо, Мануэль Родригес Лосано, Франсиско Суньига, Мария Искьердо, Диего Ривера (который учил