Читать книгу - "Собрание сочинений. Том 4. Быт - Виктор Борисович Шкловский"

Этим кончается десятый вечер.

Выпивший солдат начал засыпать и вдруг увидел

великой в покое том свет и несколько идущих к нему духов в виде смертных, в длинных черных епанчах, в распущенных шляпах, которые были перевязаны флером и белыми лентами, они держали в руках зажженные факелы, за ними еще шли шестеро в таком же одеянии, которые несли гроб обитый черным бархатом; они принесши его поставили пред Бернаса, на случившийся пред ним стол и потом сами все исчезли…

Сцена напоминает такую же в «Георге», где действуют не духи.

…Через несколько времени, открылась гробовая крышка, откуда встал человек одетый в белой одежде, который не говоря ни слова подошел к той кровати, на которой лежал Бернас, он видя, что сие страшное чудовище стоит подле него, встал с великой торопливостью и схватил свое заслуженное оружие; хотел стоящего перед ним рассечь; но вдруг невидимо удержано было стремление его ржавого тесака, а видимый им мертвец стал перед ним на колени, и говорил томным голосом. «Бернас, не бойся меня, я есть волшебник и сего дому прежний хозяин, пришел тебя просить, чтоб ты похоронил мое тело, которое уже много лет лежит в сем доме не погребенное…»

Солдат хоронит колдуна и получает за это от него закопанное золото.

Весь отрывок двойственен. Положение чрезвычайно традиционное. Мы знаем его, например, по «Великорусским сказкам» Вятской губернии Д. К. Зеленина («Солдат и покойник-колдун», стр. 77–81), по сказкам и песням Белозерского края бр. Соколовых (№ 43), по сказкам Афанасьева и т. п.

Но у нашего пересказчика положение очень ослаблено.

Во-первых, нечистая сила совершенно не сопротивляется солдату… Само появление стилизовано под торжественное, а не под страшное. Закопанный колдун в более поздних сказках заменяется повесившимся в трубе и ждущим погребения человеком. Эта изысканность места как бы является попыткой освежить положение. В русских сказках интерес переносится уже не на то, как солдат выгоняет чертей, а на то, как черти хотели отомстить солдату и как он их напугал самым непристойным образом (см. сказки Романова и недосказанную сказку Зеленина № 40).

Таким образом, технологическая история этого сюжета следующая: дом заколдован и его нужно освободить. Отсюда появляются две возможности. Дом заколдован непогребенным мертвецом. Появляется тема благодарного мертвеца. Она широко распространена. Есть у Апулея, использована в книге «Двойник, или Мои вечера в Малороссии», сочинение Антония Погорельского (стр. 71–77).

Как и всякое положение, оно доживает до пародирования. Это новелла Уайльда «Кентервильское привидение». Герои, освобождающие замок от заколдованности, уже не солдаты, а американцы, но опять-таки люди посторонние этому месту, пришельцы. Привидение пугает их, мальчишки стреляют в привидение из рогаток и даже обливают его холодной водой. Отец мальчишек предлагает ему смазывать цепи, чтобы они не гремели. Конец традиционный – привидение оказывается духом непогребенного человека, скелет хоронят, а девочка (дочка хозяев), открывшая скелет, получает от привидения ожерелье.

Вторая возможность – дом заколдован чертями, которые не заинтересованы в том, чтобы выйти из этого дома. Тогда возникает мотив мести и вся сказка переносит свой интерес на то, как освободитель преодолевает месть духов.

Возникает тоже пародийная сказка с эротическим остранением. (См. «Великорусские сказки Вятской губ.» Д. К. Зеленина, стр. 157–160.)

Здесь развитие сказки пошло по первому варианту, и Бернас получает наследство от духа. Он должен получить половину, но тут происходит осложнение. Хозяин забирает все себе, назначив Бернаса управителем. Бернас пробыл управителем два года и расплачивался со служащими, отправляя в кладовую с драгоценностями. Кладовая опустела. Хозяин захотел проверить кладовую. Пошел туда с Бернасом. В ужасе увидев, что все драгоценности похищены, Дамбий падает в обморок. Рядом с ним падает пьяный Бернас и спит. Хозяин сперва думает, что Бернасу жалко пропажи, и сперва даже жалеет Бернаса. Но слуги оклеветали Бернаса. Его берут под стражу. Под стражей он отломил решотку тесаком (попытка провести один предмет через всю сказку) и бежит. По дороге попадает к разбойникам, тем самым, которые отняли у него перстень. У разбойников Бернас становится кашеваром, а потом и хранителем сокровищ. Бернас ждет, когда разбойники перепьются, похищает у них перстень и возвращается к хозяину. Он привозит вещи, похищенные у разбойников, и, желая возместить убытки хозяина, дает ему на время свой волшебный перстень. Хозяин подменивает перстень, заказав мастеру сделать такой же. Бернаса сгоняет со двора, будто бы за пьянство. Бернас хочет по дороге выпить вина, но перстень ему денег не дает. Он возвращается к хозяину, требует перстень. Хозяин вместо этого сажает его в сундук и решает утопить.

Здесь мы попадаем опять в область известной сказки. Бернас подменивает себя другим человеком, говоря ему, что посажен в сундук за отказ от выгодной сделки. Положение очень распространенное. (См. Афанасьев. Народные русские сказки. Стр. 22–31.)

Сказка известна на валахском, арабском, чешском, польском, немецком и греческом языках. Герой обычно шут.

Бернас возвращается к хозяину, и хозяин в испуге уступает ему дом, причем Бернас и Дамбий живут мирно.

Сказка уже явно кончена.

Бернас решил опять пойти домой. Пошел по неизвестной дороге и, продолжая путь свой, достиг весьма великого кустарника (замена леса), где встречается с разбойниками. Защищаясь, Бернас отрубает разбойнику руку, а сам садится на его лошадь и хочет бежать, но лошадь доставляет его к разбойникам. Разбойники принуждают его вступить в их шайку. Происходит попойка. Бернас заманивает разбойников в погреб, заваливает дверь камнями и едет домой, где находит своих престарелых родителей, которые при виде его пролили несколько радостных слез.

…Сим окончил Дамбий свои сказки, за которые получил от слушателей достойное благодарение.

Небрежность свода сказок и, в частности, подмена имен ясна здесь уже из того, что Дамбий только что был хозяином Бернаса и в последний раз упоминался на странице 91, а на стр. 96 он уже становится другим Дамбием – купцом, читающим сказки.

Книга как будто кончилась. Остается только докончить сказку о принце Мунтале, но тут вставлена маленькая сказка о ведьме, со следующим началом:

…Не знаю правда ли, что говорят, будто лютость ведьмы укротить можно самым легчайшим средством, которое показуется в следующей сказочке.

Сказочка эта не сказка, а, так сказать, полсказки. В ней нет никакого противодействия. Герой солдат. Заблудился в степи. Пришел в избушку. Там лежит черная головня на столе, а девушка над ней плачет. Солдат спрашивает, в чем дело. Оказывается, что эта головня не головня, а ведьма, которая скоро встанет и всех съест. Солдат хочет поступить с ведьмой по солдатской совести…

…пускай только пошевелится, она узнает, каково шутить с заслуженными, я тебя уверяю, не оставлю ей ни глаз во лбу, ни зуба во рту. Ах, нет, говоришь ты совсем не то, – отвечает угнетаемая печалью; кроме ниточки из паголенка ничем ты ее не усмиришь.

Солдат распускает паголенок и связывает ведьму (головню). Девка велит солдату взять на дворе с колеса обод. Ведьма со связанными руками нападает на солдата. Солдат бьет ее сперва тесаком, это не помогает. Бьет ободом, убивает ведьму. Девка просит закопать ведьму под порогом и вколотить осиновый кол. Сама она справиться с матерью не могла, потому что «имевшие в их чародействе участие не малейшего вреда причинить им и укрываться от них не могут».

Сказка производит впечатление не сказки, а инсценировки поверья, какого-то отрывка из словаря суеверий в разговорах.