Читать книгу - "Танкист. 1941. Том 2 - Артём Март"

class="p1">Назаров спрыгнул на землю, потом в окопчик, и оба они быстро выдвинулись к советскому танку.

— Значит, говоришь, — проговорил Климов, — он убил командира танка?

— Цинично, — покивал я, — но эффективно.

Когда мы спустились со склона и остановились на опушке леса, в воздухе завыли советские мины. Они падали в рощу, откуда работал снайпер. Сотрясали деревья, скидывали с них застарелый снег и иней.

— Век бы не видал такой вражеской эффективности, — выдохнул Климов. — Видимо, немец много знал, раз его свои укокошили.

— Это уже не важно, — пожал я плечами.

— И верно, — согласился Климов. Потом глянул на меня. — Лихо вы сработали. Эффективно.

— Не было другого выхода.

— М-да… Слушай, Бронин, — приподнял бровь Климов, — так это выходит, что ты помнишь и как с немецкой техникой работать?

— Снова будете подозревать? — похолодел я голосом. — Танк есть танк. Если опыт есть, можно много с какой машиной управиться.

Климов поджал губы. Засопел. Обернулся и глянул на мой экипаж. Седой стоял с парнями возле наших волокуш и болтал о чём-то с подошедшим к ним сержантом-фельдшером.

— М-да… — выдохнул Климов. — Ну а память твоя как? Не вспомнил ничего?

— Нет, товарищ старший лейтенант.

— Понятно, — буркнул Климов.

Оба мы увидели, как к нам зашагал Седой.

— Бронин, — бросил он, — помощь твоя нужна. Потом старлей осекся и глянул на Климова. — Виноват, товарищ старший лейтенант. Вы с ним закончили?

— Забирай своего орла, Сеня, — суховато ответил Климов. — Распорядись потом, чтобы Бронин подробный рапорт написал о том, что сегодня приключилось.

— Есть.

Климов пошёл прочь, и мы с Седым взяли под козырек. Он тоже отдал нам честь, удаляясь.

Седой приблизился. Смерил меня усталым взглядом. Потом помялся пару мгновений. Помялся так, будто хотел что-то сказать, но не решался.

— Лихо ты сообразил, как его выкурить, — проговорил он наконец. — Снайпера этого. Хвалю.

Я не ответил. Лишь кивнул.

— Ну ладно, — Седой прочистил горло. Поправил танкошлем. — Ко мне тут фельдшер один прицепился. У них двое раненых, а тащить больше некому. Снайпер их прижал. Так что дуй к ним. Помоги до лагеря волокуши доставить. А мы следом, за тобой через полчаса выдвинемся. Ещё пару машин осталось посмотреть.

— Есть, — бросил я. — Разрешите идти?

— Давай, Бронин, — вздохнул Седой. — И смотри там. Аккуратней, если что. Мало ли какая погонь фашистская ещё может по местным лесам валандаться.

Группу санбата я обнаружил метрах в двухстах правее, в глубокой заснеженной лощине у полуразрушенного немецкого блиндажа.

Расчёт эвакуации замер в укрытии, дожидаясь помощи.

Состав у них был сугубо фронтовой: пожилой, хмурый сержант-фельдшер с казацкими усами, двое щуплых пехотных санитаров в изодранных маскхалатах и двое тяжёлых деревянных саней, на которых лежали раненые. Рядом с одним раненым копошилась девушка-медсестра в большом, не по размеру, ватнике и шапке-ушанке явно с чужой головы.

— Ну, слава богу, подмога пришла, — хмуро проворчал сержант-фельдшер, поднимаясь с колен и сплёвывая махорочную крошку. — Давай, паря, хватай вон те левые верёвки. Надо парней до лесовозной дороги дотащить, пока мороз их совсем в ледышки не превратил. Налегай. Щас пойдём уже.

Я молча повесил ППШ за спину и, хрустя снегом, пошёл к саням, тем самым, рядом с которыми сидела девушка. Она была так увлечена ослабшим раненым, что, казалось, совершенно не обращала на меня никакого внимания.

— Как будете готовы, — обратился я к ней без предисловий, уже схватившись за верёвку, — скажите, когда выходить.

Девушка вдруг вздрогнула и подняла голову. Показала мне свои большие тёмные глаза.

— Витя? — прошептала Таня удивлённо. — Это… Ты?

Глава 5

Мы ходко брели по заснеженной лесной колее, уходящей вглубь густеющего подмосковного леса.

Колючий мороз крепчал с каждой минутой, и заиндевевшие ветки вековых елей над нашими головами жалобно хрустели от нарастающего зимнего ветра.

Я шел впереди, налегая на грубую пеньковую лямку, и в одиночку тащил за собой тяжелые деревянные сани-волокуши с обгоревшим танкистом роты Савельева.

Сзади меня, тяжело и надсадно дыша, тащил вторые сани с раненым пехотный санитар. Сержант-фельдшер шел налегке, чуть в стороне по обочине, крепко сжимая в замерзших руках ствол трехлинейки и зорко, настороженно осматривая своим холодным взглядом темные кусты подлеска.

Раненые в наших волокушах, несмотря на свое тяжелое состояние, умудрялись хрипло переговариваться. Они заигрывали с Таней, травили какие-то дремучие окопные байки и вяло подшучивали над фельдшером. Короче — держались крепко, несмотря на раны. Не спешили падать духом.

— Странно это всё, хлопцы, — проворчал сержант-фельдшер, в очередной раз сплевывая горькую от махорки слюну прямо в снег и испуганно оглядываясь назад, на пустую просеку. — Конная телега из обоза санбата уже минут пятнадцать как на этой развилке у ручья нас встречать должна. А в лесу тишина гробовая. Не нравится мне это.

Таня шла шаг в шаг рядом со мной, прямо у кромки набитого моими галошами следа. Она была явно и глубоко обижена на меня за последний наш с ней разговор у санитарного блиндажа.

Девушка демонстративно делала вид, что совершенно не желает со мной разговаривать, общалась нарочито официально, упрямо насупив брови под большой, явно с чужого головы шапкой-ушанкой.

На одном из крутых обледенелых ухабов, у замерзшей сосновой коряги, она вдруг сильно поскользнулась и боком полетела прямо в сугроб.

Я среагировал на автомате — быстрым, коротким движением перехватил ее под локоть, жестко и надежно удерживая от падения в мерзлую грязь колеи. Медсестричка в результате приземлилась на колени и попу. Я попытался помочь ей встать, но девушка моментально дернула плечом, выражая крайнее недовольство. Затем сердито зашипела мне прямо в лицо:

— Пусти, Бронин! Я и сама встать могу! Без всякой чужой помощи!

— Как скажете, Таня, — пожал я плечами с улыбкой и поправил веревку волокуш.

Таня сердито наморщила носик, отвернулась и запыхтела. Пытаясь встать, она снова заскользила на закатанном в грязь твердом снегу, смешно балансируя левой рукой.

Вредная она сегодня, как зараза. И все же на ее девичьи шпильки я реагировал со спокойным, вежливым и снисходительным хладнокровием.

Я молча и бережно приподнял ее из снега, помогая прочно встать на ноги, и даже почистил рукавицей забившийся под воротник ватника наст.

— Сказала же! Сама! — пискнула