Читать книгу - "Танкист. 1941. Том 2 - Артём Март"

— Пусти…

— Я сказал, этого не будет.

— Ты чё, Бронин, сдурел?.. — зашипел Лобов, уставившись прямо мне в глаза. Лицо его пошло красными пятнами от бешенства. — Ты ж мне сам… Сам говорил, что им мстить надо. Что…

— Это офицер, командир машины, — холодно сказал я, покачав головой. — Его живым в лагерь тащить надо, как ценного языка.

Лобов еще раз кратко дернулся, но я не отпустил его оружия. И не отвел глаз от злого, полного холодной ярости взгляда ефрейтора.

— Слепая месть ни к чему никогда не ведет, — проговорил я. — Хочешь мстить? Так мсти в бою.

— Трофим, — тихо вклинился Назаров, — послушай Витю. Он тебе дурного не скажет.

Лобов зыркнул на радиста. Потом снова глянул на меня. Потом на немца.

Раненый немец, сжавшись в комок на снегу, испуганно втягивал голову в плечи, прекрасно понимая, что его жизнь сейчас висит на волоске.

Трофим судорожно выдохнул. Отвернулся, сжав зубы так, что скрипнуло.

— Ладно. Я не буду его стрелять. Пусти автомат.

Я не отпустил сразу, заглядывая ему в лицо.

— Пусти автомат, Бронин, — бросил ефрейтор, зыркнув на меня.

— Я отпущу. Но ты не сделаешь никаких глупостей.

— Не сделаю, — буркнул он.

Не сразу, но я разжал пальцы, и Лобов вырвал свой ППШ. Мрачно уставился на меня. Потом снова на немца.

— Повезло тебе, падаль фашистская, — проговорил он сквозь зубы.

И в эту самую секунду — короткую, неуловимую долю мгновения — лицо немца вдруг взяло и лопнуло. У него на щеке, под глазом, появилась большая кровавая рана.

А потом откуда-то со стороны дальнего леска донесся хлёсткий, сухой и пронзительный звук одиночного винтовочного выстрела.

Командир немецкого танка, даже не пикнув, замертво повалился лицом в наст.

Лобов от неожиданности ошарашенно округлил глаза, Назаров аж рот открыл.

Я с размаху боком рухнул в сугроб, утягивая за собой остолбеневшего Лобова. А когда оба мы рухнули на снег, я резко, что было сил, крикнул:

— Снайпер!.. Ложись! В укрытие!

Глава 4

Не успел я упасть на землю, как где-то вдали снова хлопнул винтовочный выстрел.

Я не видел, куда упала пуля, но оставаться на открытом пространстве было нельзя.

— П-падла… — бухтел валявшийся рядом со мной Лобов. Он упал на спину и, по всей видимости, до сих пор до конца не понял, что произошло.

Назаров же оказался расторопнее — он сходу прыгнул в полузасыпанный окоп у немецкого танка и пригнул голову.

Я глянул назад, на Т-34, стоявший метрах в тридцати от нас.

Если еще несколько секунд назад там копошились ремонтники, а Климов с Громовым о чем-то разговаривали, то теперь бойцы прыснули в разные стороны, залегая под танком и вокруг него.

Я даже смог рассмотреть Громова. Старлей лег под гусеницей и, приподнимая голову, вертел ей по сторонам, пытаясь понять, откуда ведут огонь.

Хлопнуло снова.

Снайпер попался смелый. Не спешил отходить. Решил, видать, поплотнее отстреляться, прежде чем отойти глубже в лес. Осмелел, потому что застал нас врасплох.

— Давай, — я потянул Лобова за рукав, — давай в окоп.

Лобов грязно выругался. С трудом перевалился на живот, и вместе мы поползли к окопчику. Благо он был близко. Пришлось преодолеть пару-тройку метров на пузе.

Я скатился в окопчик первым. Упал на подмерзшую кучу земли, засыпавшую отколовшуюся деревянную стену окопа. Почти сразу вслед за мной, матюкаясь, в укрытие упал и Лобов.

В последнюю секунду перед этим пуля запела над нашими головами. С характерным звуком она отрикошетила от брони, заставив нас с Лобовым пригнуть головы к самой земле.

— Лупит по нам, падла, — шипел Лобов позади. — Сначала своего хлопнул, теперь и нас хочет!

— Мужики! Мужики! — гуськом, не поднимая головы из окопа, подбежал к нам Назаров. — Делать-то что?

— Да что делать? Переждать. Тут он никого не достанет. Сейчас о нем доложат, и место, где он засел, из минометов накроют, — мрачно заявил Лобов.

— А где он засел? — обеспокоенно глянул на заряжающего Назаров. — Хрен поймешь! Может спереди, может сзади. Ни черта ж не разберешь, откуда он стреляет!

— Оттуда, — я кивнул вперед.

Оба танкиста недоверчиво уставились на меня, мол, «откуда знаешь?»

Объяснять я ничего им не стал, хотя по сути все было просто — я видел, с какой стороны пуля зашла в голову немца. И потому понял, что стреляли, скорее всего, откуда-то из большой рощи, что развернулась справа от поля и перпендикулярно немецкому окопу, в котором мы оказались.

— А ты откуда знаешь? — бросил Лобов.

— Тихо, — сказал я и, встав на полусогнутых, медленно пошел вперед, под танк. — Головы не поднимать.

Снова раздался выстрел. Снайпер крепко занял рощу.

Я протиснулся под висевшими в воздухе траками и катками немецкой машины. Пролез под днищем. Нащупав первую попавшуюся палку, стянул шлемофон, нацепил его на сучковатый конец и приподнял над головой так, чтобы макушка шлемофона едва показалась из окопа.

Снова прогремел выстрел. Однако мой шлемофон остался в порядке. Снайпер либо не заметил его, либо разобрал мою уловку. Хотя, может быть, он был занят чем-то другим.

И, как оказалось, третий вариант был верным.

— Витя! Витя, — прибежал ко мне Назаров. — Беда! Лобов рассмотрел, куда эта сука стреляет!

Как оказалось, Лобов забрался на надгусеничную полку танка и, прикрывшись от снайпера башней, принялся наблюдать за полем боя.

— Он прижал сангруппу! Вон там, ниже по склону! — проговорил Назаров. — А там… Там же ж девчонки! Санитарки!

— Эта сука отстреливает санитарные команды, — прошипел Лобов, когда тоже выбрался из-под танка.

Я стиснул зубы. Задумался.

Сейчас никто не знает, откуда бьет снайпер. А потому среагировать наши смогут только с опозданием. И никто не сможет сказать, сколько целей снайпер сможет безнаказанно поразить, пока наши поймут, где именно он засел.

Нужно было действовать.

Я стащил шлемофон с палки, нацепил на голову и бросил остальным:

— Давай за мной, братцы. Сейчас будем его выкуривать.

С этими словами я полез обратно к танку, заставив Назарова с Лобовым подвинуться.

— Витя! Ты куда⁈ — удивился радист Ваня.

— Кто-нибудь в немце сидел? — по пути обернулся я.

Оба танкиста переглянулись. Молча и растерянно покачали головами.

— Ну, значит, щас посидите.