Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

в последний момент. Доходяга с лиственницей удивлённо уставились на горящий пернатый снаряд, который я держал у своего лица.

— Быстро, под ту стену! — я ткнул пальцем в сторону, где одна из стен была корявой и нависала так, что образовывала естественное укрытие. По крайней мере, по тех пор, если не начнут стрелять с другой стороны.

Лея и чернокожий парень оказались туговаты на подъём, и я, недолго думая, бесцеремонно толкнул обоих воздушной стеной. Бедняг приложило об стенку, а в то место, где они только что сидели, как раз воткнулись два болта. Воткнулись, пробив перед этим крышу.

Я мигом оказался возле спутников, тоже пытаясь сильнее вжаться в стенку. Громадного бросса эта ниша прятала плохо, и мне оставалось только ругаться. Ну и молиться Древу, конечно же.

Просто эти стрелы я остановить не мог — это была та самая магия, которая легко прошивала мой огненный щит. А дождь из стрел продолжался, и некоторые сыпали обугленными щепками прямо мне в лицо, пробивая щит над моей головой.

— Разверзнется небо Кумотана, и будет град огненных камней… — зашептал вдруг чернокожий.

Я развернулся к долговязому парню и стиснул ему плечо так, что тот охнул.

— Что ты сказал? Ты из Кумотана⁈

Не знаю, почему это меня так удивило, но всё же… Теперь понятно, почему у парня такой необычный для холодного севера цвет кожи.

— Да, я — сын священных песков! Правнук великих праотцов, кровь от крови Великого Кумо! — едва шевеля разбитыми губами, но с гордостью прошептал чернокожий.

Говорил он с заметным акцентом, но довольно хорошо. Не как несчастный, случайно попавший в Троецарии в темницу, а будто бы прилежно учил язык и готовился к этому путешествию.

— В вашем Кумотане есть Храм Лиственного Света? — тут же спросил я.

Лея сразу возмутилась:

— Лиственная вера не приемлет храмов! Наша вера, как ветер, колышущий листья — она всегда движется с нами по дорогам Троецарии. Она, как тень от солнца, движется вместе с ним от рассвета до заката! Она, как луна на ночном…

Я тут же приложил лиственнице ладонь ко рту, заставив ту возмущённо замолчать. А кумотанец вдруг кивнул:

— То, что ты называешь Храмом Лиственного Света… В пустыне есть место, где Великий Кумо, изнывая от жажды и солнца, обнаружил священную тень. Путники говорят, что в том месте появляется храм, но это лишь мираж.

— Ну, главное, что появляется, — усмехнулся я, — А кто такой этот ваш Вели…

Договорить я не успел. Потому что зашевелилась груда обломков, в которой до этого исчез ледяной волк Антошка. Вот он вылез, стряхивая с белоснежной парящей шкуры камни и пыль… Свирепо зарычал, узрев нас, и пригнулся, приготовившись к атаке.

Но тут потолок прошибло сразу несколько арбалетных болтов, которые прошили монстра насквозь, и парящий волк перестал быть. Дёрнувшись, он подарил нам последний рык и, осев на землю, осыпался снегом и инеем. Признаться, мне даже стало его немного жалко — расстреляли Антошку из арбалета, хотя этот парящий волк был достоин погибнуть в честной схватке.

Где-то за стеной послышался грохот. Из-за поворота к нам принесло волной дым и пыль… Это падал сгоревший потолок. Горящая арена сама складывалась и осыпалась в лабиринт, открывая недовольным зрителям то, что там творилось. Хотя навряд ли они могли тут что-то разглядеть — густой дым так и волочился по проходам лабиринта, и, если бы не моя магия воздуха, мы бы уже давно задохнулись.

— Они помогают нам? — наивно спросила Лея, глядя на то, как рядом продолжают втыкаться арбалетные болты.

Я лишь усмехнулся.

— Нет, они просто убивают всех, — сказал я, — Игрища у царя Стояна, видимо, пошли совсем не по плану.

Тут я испытал некоторое удовлетворение. Во всяком случае, в этом точно Малуш не виноват… Не я же приволок на арену таких слабых гладиаторов и таких сильных магических зверей? Вот если б тут все были броссы, как я, мы бы из этих парящих уже снеговиков налепили.

Магия не прощает пренебрежения. Царь Стоян решил, что приручил магию, что все стихии ему подвластны… И вот результат.

Кстати, а может быть так, что, когда я стал использовать магию, стражники на трибунах почуяли мою силу? Может, поэтому и началась паника у царя Стояна и его лучников, когда они поняли, что внизу скрывается необыкновенно мощный маг.

Правда, я ещё не высвобождал силу до конца… Всё же непроизвольно стараюсь сдерживаться. Да и навряд ли они могут что-то почуять в таком нагромождении артефактов, которыми прикрыт Лабиринт.

Град из стрел вдруг резко закончился, и меня даже слегка придавило тишиной, когда потолок перестал грохотать. Но сверху донёсся рёв трибун. Нет, не рёв, это крики ужаса! Что-то тут не так…

Потолок заскрипел и обвалился как раз перед нами и над нами, так что мне пришлось оттолкнуть обломки воздушным кулаком. Дым на мгновение развеялся, и мы вдруг увидели, как далеко впереди по трибунам мечется толпа — один из парящих волков каким-то образом допрыгнул до нижнего яруса и понёсся между рядов, разрывая зрителей. А град стрел теперь сыпался в его сторону…

Причём, судя по тому, как падали подкошенные зрители, было ясно, что лучники особо не разбирали, куда палить. И ещё большой вопрос, кто больше погубил народу — зверь или стрелки. Да-а-а, эти игрища хладоградцы запомнят надолго!

Зверя всё-таки подкосили стрелами, и он, рухнув, покатился по скамьям вниз. Покатился и рассыпался инеем, припорошив снегом десятки тел, лежащих на трибуне.

Судя по приглушённым крикам и по тому, что лучники стали палить на другую, невидимую нам сторону Лабиринта — это был не единственный парящий волк, вырвавшийся с арены. Небо слегка потемнело от облака стрел, перелетавшего на противоположную сторону, но тут дым снова заволок лабиринт.

Стоять здесь и ждать, кто и кого одолеет, было глупо. Надо было что-то делать, и я, подхватив Лею, двинулся вперёд. И, прошаркав пару шагов, обнаружил, что за мой сапог уцепились чёрные пальцы.

— Пусти, — рыкнул я, но кумотанец вытаращился на меня глазами, необычайно белыми на чёрном лице, и замотал головой. Мол, нет!

Пока я раздумывал, нужен ли мне этот житель далёкой жаркой страны, и каков у меня шанс погибнуть из-за излишнего милосердия, моего слуха коснулся какой-то особый гул… При этом и моя магическая аура колыхнулась, будто бы в Лабиринте творилась какая-то особая магия.

Чернокожий вздрогнул, тоже услышав это, и