Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

моей спиной, совершенно не боялась… сейчас ей только не хватало в руки того длинного посоха, с которым я её раньше видел.

— А что? — ответила она на мой удивлённый взгляд.

Странная это была трансформация. Там, под крышей, когда заключённые стояли скованные одной цепью, Лея очень боялась, я чувствовал это. Боялась и молилась. А сейчас ни единого лучика страха от неё, будто бы лиственница покорно приняла свою судьбу.

В принципе, нет ничего плохого в том, что Древо прислало ей в помощь свирепого бросского варвара. Тут и вправду можно сделать смиренное лицо… и с беззаботной улыбкой больше ничего не делать. Варвар и так всё сделает.

— Немного плотоядные овечки, — усмехнувшись, сказал я.

— Как бы их назвать?

Я вспомнил о Дымящихся и тут же выдал, удивляясь своей беззаботной болтливости:

— Парящие… кхм… Парящие Волки?

— А мне нравится! Парящие Волки на арене против храбрых воителей! — Лея рассмеялась, — Мы — мстители! Ой, хотя нет, ведь месть же это грех… Хи-хи-хи!

Я лишь буркнул в ответ:

— Ты, главное, клички им не давай!

Кажется, это у лиственницы это был уже истерический смех. Всё-таки ей очень страшно.

— Пусть вон тот, с кривой мордой, будет Антошкой, — тут же нервно захихикала Лея, — Эти все волки, а он медведь!

Непроизвольно я попытался высмотреть среди стаи того волка, которого можно было принять за медведя. И вправду, один такой был… с кривой медвежьей мордой.

В этот самый момент над Лабиринтом повисла тишина. Трибуны притихли. Щит с парящими волками поднялся, кучки гладиаторов отступили к стенам, и посреди арены остались отдельные сильные личности, вроде нас с Леей.

И тут же во многих местах засияла самая настоящая магия Света! Засияла и погасла, оставив лежать на земле самые настоящие топоры. Увидев раскалённые до красна лезвия, от которых доски пола сразу же задымились, я понял, что царь Стоян с широкого плеча даровал нам оружие для победы.

Вот, значит, как? Другим магию нельзя, но царю можно⁈

Всё закрутилось одновременно. Парящие волки сорвались с места, как и толпы гладиаторов. Хищники ринулись за добычей, а добыча бросилась кто врассыпную, а кто за топором.

Полетели первые магические залпы в волков — здесь никто уже не стеснялся применять магию. И те, кто ей владел, даже не пытались добраться до топоров, надеясь, что их сил хватит и так.

Царь Стоян никак не реагировал на магическую деятельность. Да и что он мог сделать, если все тут и так были смертниками? Казнить за магию во время казни⁈

Мне же пока нельзя было колдовать, причём демонстрировать ту самую магию огня, о которой многие были наслышаны в Троецарии. Потому что тогда я из обычного бросса превращусь в того самого «бросского воителя» — и кто знает, как поведёт себя царь Стоян?

Захочет сразу же убить меня, и арбалетчики откроют огонь? Прикажет схватить меня? Не знаю…

Но всё же можно применять магию чуть-чуть, незаметно, да? Тем более, я бросс, и кое-что мне позволено просто по праву бросской крови!

Тот самый парящий волк Антошка, как оказалось, выбрал своими жертвами нас. И помчался в нашу сторону, не замечая остальных гладиаторов. А хотя нет… один из заключённых всё-таки попался морозному волку по пути, и тот клацнул пастью, просто оттяпав бедняге ногу. Разлетелись в стороны и зазвенели ледяные красные крошки — кровь сразу же превратилась в лёд.

До ближайшего топора было довольно далеко, и я, толкнув Лею за спину, дождался удобного момента и, когда волк прыгнул на нас, огрел его ладонью по морде. В этот самый миг я создал плотный огненный щит прямо на ладони, и ошалевший Антошка, отлетев в сторону и пропахав мордой пол, явно не понял, как так получилось. Просто его волчья рожа чуть не взорвалась от встречи с моей раскалённой рукой, и, видимо, это было очень больно.

Сам я, кстати, тоже ощутил волну мороза, пробежавшую по предплечью. Аж кровь застыла в жилах. Какой холодный!

— Зачем ты его ударил⁈

У меня брови полезли на лоб, когда я услышал это от Леи. Девушка, уперев руки в боки, стояла с возмущённым видом, с вызовом глядя на меня.

— Это же живое существо! Ему же больно!

От удивления я только крякнул что-то неразборчивое в ответ, но в этот момент мне пришлось подскакивать к девице и, схватив за плечо, дёргать на себя. Взметнулись волосы Леи и, кстати, часть её прядей осыпалась ледяной пылью, когда за её спиной промелькнула туша ещё одного морозного волка.

У лиственницы перехватило дыхание от холода, а я, снова проделав тот же фокус, просто оттолкнул тушу парящего волка, воткнув ему ладонь в бочину. Зверь с хриплым визгом улетел, перекатываясь по доскам.

— Бедный… бедный… — Лея всё пыталась вдохнуть, хотя ей явно обожгло лёгкие морозом, — Бедный волчок!

— Охренеть, — только и вырвалось у меня.

Ну нет, сил терпеть эту милосердную ересь у меня больше нет! Спасаю — и пинка под зад, пусть дальше идёт по Троецарии со своими проповедями! Жалеет зубастых волчков!

Подхватив девушку под мышку, я заскакал по арене, уворачиваясь то от морозных волков, то от ошалевших и разъярённых гладиаторов. Некоторые счастливчики, заполучив в руки топоры с горящими лезвиями, носились как угорелые и махали оружием во все стороны. И особо не разбирались, кого они рубят — магическую ледяную или обычную кровяную плоть.

Арена местами быстро задымилась, а кое-где доски пола уже откровенно загорелись. В густом дыму носились силуэты волков и бойцов с топорами. Орущие трибуны уже даже не было видно, когда дым начал стелиться от набежавшего ветра.

Мы как раз проскочили через такое облако дыма, и Лея зажмурилась, когда мы выскочили в самую настоящую мясорубку. Мы пронеслись мимо нескольких тел — одни были покромсаны и рассыпаны кровавым льдом, другие дымили рублеными ранами. Причём некоторые ещё живые бедолаги орали благим матом и тянули свои руки, пытаясь хоть за кого-то зацепиться.

Самая обычная картина на войне. В разгар побоища именно на это и смотришь — искромсанные тела, ещё живые и нет, моря крови, и разъярённые рубаки над всем этим. Скрестившие клинки с врагом и поскальзывающиеся в крови своих павших друзей…

Мой разум был привычный к такому, а вот нежный цветочек у меня под мышкой уже не визжал, а так и застыл. Шокированная Лея, к счастью, больше уже не жалела «бедных волчков»,