Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

а таращилась в пустоту, вонзив свои ногти мне в руки. Как бы не двинулась умом эта неженка от всей этой картины.

Для меня же самым важным было просто выжить во всём этом.

Судя по тому, что откуда-то с трибун начали прилетать магические арбалетные болты, царь Стоян тоже не особо рассчитал силы. Парящие волки просто раздирали заключённых, и на горящие топоры им было наплевать. Поэтому-то арбалетчики и лучники по его приказу стали прореживать стаю, чтобы оставить гладиаторам хоть какие-то шансы.

Я же, пока бежал и уворачивался от скалящихся морд, дышащих адским морозом, насмотрелся на счастливчиков, заполучивших в свои руки топоры. С уже отгрызенными ногами они ползли, вцепившись в оружие, будто оно могло их спасти. Мне пока было удобно с моей магией — дым заволок уже всю арену, что явно не понравилось зрителям, но я мог более свободно колдовать. И уже не стесняясь отталкивал волков огненным щитом и даже окружил им нас с Леей.

Кто там их разберёт в дыму, кто именно тут пользуется огненной магией, бросс или другие маги огня? Да уж, организация гладиаторских игр тут явно страдает, но это уже не мои проблемы.

— Древо… Древо, помилуй! Древо! — послышалось от Леи. Уф, ну, значит, всё с ней пока нормально.

На меня выскочил какой-то гладиатор и, встав в боевую стойку, тут же стал колдовать какую-то морозную магию, нацелив на нас руки. Но его магия развеялась о мой щит, а я просто пнул противника в живот, и тот улетел обратно в туман.

— Простите! — крикнула вслед Лея.

— Просто спокойствие, просто спокойствие! — прорычал я, чувствуя, что лиственница ярит меня даже больше, чем битва.

Тут дым стали рассекать арбалетные болты, причём всё чаще и чаще. Кажется, уже и царь Стоян нервничал… Когда пылающая жаром огненная стрела пронеслась на каком-то волоске от моей головы, совершенно не обратив внимания на мой огненный щит, я тоже подумал о молитве.

Ладно хоть морозные волки не могли его прокусить, мой щит. Как минимум, от зверей он спасал.

— Древо! Отец Небо! Древо, помилуй! — затараторил уже я, когда очередной арбалетный болт обжёг мне ухо, — Грёбанный север! Ненавижу север!!!

Лиственница в ответ на это нервно захихикала.

Во всей суматохе, пока я бежал, уворачивался, перепрыгивал и спотыкался, мне самому так и не удалось завладеть топором. То его в последний момент перехватит какой-нибудь орущий бедолага, то парящий волк перехватит его пастью или того хуже утащит в своей ляжке.

Да что ж за невезение!

Тут в дыму раздался дикий вопль, и вдруг один такой топор с раскалённым лезвием чуть было не воткнулся мне в лоб. Причём я выставил огненный щит, но горящее лезвие, тоже обладающее какой-то особой огненной магией, прошло сквозь него, как сквозь масло. Но я легко схватил топор за топорище, вовремя выставив руку.

Перехватив доставшееся мне оружие, я с недоумением обнаружил, что за кончик рукояти держится какой-то доходяга. Да так и волочится за мной, вцепившись в топорище мёртвой хваткой.

Как оказалось, это он с воплем нёсся с топором над головой, в надежде хоть кого-то зарубить в дыму.

— Пусти, грязь! — я попытался стряхнуть его.

— Не-а! — тот сразу замотал головой, — Это моё оружие!

— Моё!

— Брат-лиственник, мы обязаны его спасти! Это знак! — запричитала вестница наивности в другой моей руке.

— Какой, на хрен, зна-а-А-А-А…?!!! — я не успел договорить, потому что вдруг провалился вниз. Полыхнули вокруг языки огня — оказалось, это в одном месте доски прогорели, и мы просто рухнули под арену.

К счастью, приземлился я довольно ловко, на ноги. И даже страдалец, вцепившийся в топор, умудрился не расшибиться. Хотя теперь он, наверное, везунчик…

После солнечной улицы здесь оказался кромешный мрак, да и крики трибун резко заглохли, снова превратившись в гул.

— Где мы? — послышалось от доходяги, вцепившегося в топор. Я только-только рассмотрел, что это какой-то лысый, худющий, но довольно длинный парнишка… При этом совершенно чернокожий! И что он делает на крайнем севере⁈

— Не мы, а… эээ… мы!!! Отцепись уже! — я снова тряхнул топором, пытаясь смахнуть парня, но тот так и не разжал пальцы.

— Не-е-ет, бросс! — пролепетал тот, — Я жить хочу! Не отпущу!

— Дурень, — прорычал я, думая, что бы мне с ним сделать, но совсем рядом хрустнули прогоревшие доски. И к нам в лабиринт провалилось сразу двое парящих волков. Один из них, кажется, был тот самый кривомордый Антошка! Который, наевшись магов, даже слегка подрос.

— Да смердящий ты свет! — выругался и я понёсся по коридорам, таща с собой лиственницу и гладитора, не желающего отпускать мой топор.

Глава 4

Да уж, где-где, а в такой пещере я ещё не был. Чтобы вокруг грубые каменные стены, как и положено, но потолок над нами идеально ровный и гудящий, да ещё сыплющий пылью и чадящий дымом.

Через пару поворотов на нас сверху свалился какой-то орущий узник — тоже не выдержали прогоревшие доски — но его прямо в полёте перехватила за голову морозная пасть и утянула наверх. Зато остался лежать на полу ещё один горящий топор.

Растерявшись, я посмотрел на топор в своей руке… покосился на прицепившегося к нему чернокожего… Но тут нас нагнал Антошка.

Ледяной кривомордый волк, вылетев из-за поворота, тут же ринулся в атаку, но его толкнула моя мощная стена из огня и воздуха. Чудовище отбросило в стену и размозжило бы об неё, но стена вдруг не выдержала, разлетевшись на осколки. Да ещё рухнула часть потолка, потерявшая опору.

— Да твою ж Бездну! — я выругался, разжав пальцы, когда рукоять топора вдруг стала раскалённой.

Доходяга, став единственным обладателем топора, сначала с радостью отскочил, а потом тоже с криком отбросил оружие и задул на обожжённые пальцы. И наш топор, и тот, что свалился через дыру в потолке — оба задымились, а потом вспыхнули ярким пламенем, словно костёр.

Сверху, кроме гула зрителей, добавились крики гладиаторов — кто-то упрямый, кто не желал выкидывать оружие, явно потерял в этом пламени руки.

По Лабиринту пополз дым, и его становилось всё больше. Одновременно с этим послышался странный повторяющийся стук, который всё больше стал напоминать шум редкого дождя. Что-то било по дощатому потолку, и это что-то…

Прямо надо мной доски пробила стрела, но я перехватил её