Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

подтвердили и кумотанец, и Виол. Оказывается, на бардов защитная магия тоже неплохо действовала.

— Я хриплю не из-за бессилия, — признался Виол, — Сначала я пытался придать себе сил песней, но чуть не лишился голоса. Надо признать, царь Стоян собрал самую большую коллекцию всех возможных стихий в своём городе.

— Точнее, защиты от всех стихий…

— Именно так, громада. Но ты должен понимать другое — талантливых магов у Стояна хватает. И его церберы…

Тут бард замолчал, когда стены пещеры сотряслись, подсыпая пыли мне за ворот. Прилетело гулкое далёкое эхо взрыва.

— Грядут последние дни, — таинственно сказала Лея, — Опадает листва миров.

Я покосился на лиственницу. Можно было бы изумлённо спросить: «Неужели у лиственников есть предсказание конца света⁈», но я был уже тёртым калачом. Это есть в каждой религии, и каждую веху истории можно подогнать под ужасное предсказание. Ничего нового я не узнаю, кроме абстрактных предзнаменований вроде «разверзнутся небеса», или «потекут реки крови»…

— Пока что это всего лишь погоня, — только и сказал я.

Лея пожала плечами и поморщилась. Ей явно хотелось, чтобы я с ней поспорил.

— Маг земли, — я обернулся к кумотанцу, — А нет ли у тебя какого-нибудь заклинания, чтобы узнать, как долго нам ещё идти?

Дакараи, вдохнув, зажмурился и прижал ладони к стене. Постоял так несколько мгновений, потом ответил:

— Впереди, через шагов сто, большая пещера, а дальше… дальше надо смотреть.

— А опасность чуешь?

— Здесь… здесь везде опасно.

Вскоре мы и вправду вышли в большую пещеру, где моего огонька уже не хватало, чтобы осветить расширившиеся стены и потолок. Это мне напомнило о встрече с монстром «Всехжрать», и я тайно понадеялся, что других сородичей у неё тут нет. Что-то мне подсказывало, что пещерные чудовища не будут меня выслушивать.

Моя бросская душа, освободившись от гнёта защитной магии, уже всем своим нутром чуяла, что погоня приближается. Кто бы ни были эти маги, которых Виол назвал церберами, но они были достаточно опасны, чтобы моё проснувшееся чутьё на них отзывалось.

Кстати, о церберах…

— Отойдите, — сказал я и вытянул руку в сторону. Скорее, по привычке, хотя можно было и без этого.

Все свои мысли я сосредоточил на Кутене. Как он там, не забыл ещё своего хозяина? И пусть я потерял способность обращаться к источнику Тьмы… Точнее, способность-то я не потерял, он просто перестал отзываться.

«Кутень!» — гаркнул я во всю свою астральную глотку.

Цербер не заставил себя ждать. Тут же открылся портал во Тьму, и под испуганные вздохи Дакараи и Леи в пещеру вальяжно вышел чёрный, словно ночь, пёс. Крупный, размером едва ли не с быка, он оскалился, показывая белоснежные на фоне кромешного тела зубы. Он мог сделать их и просто чёрными, обратившись в тень, но сейчас цербер явно хотел покрасоваться.

— Вам-вам-вам! — тут же прогавкал Кутень, оглашая пещеру громким эхом, а потом понюхал Виола, отдыхавшего на камушке.

— И тебе не хворать, — бард потрепал цербера, — А я всё думаю, где ты пропа… — тут Виол осёкся, — Громада, только не говори мне, что собираешься отправить нас всех вперёд вместе с псом, а сам будешь встречать этих магов?

— Именно так, вестник прозорливости, — улыбнулся я.

— Великий Кумо всегда учил нас… — сказал было Дакараи, но тут же замолчал, увидев, как я зажёг вокруг себя огненный щит.

Снова чувствуя все чакры и контуры, занемевшие словно с непривычки, я поигрался огненно-воздушной аурой, то расплетая вокруг огненные щупальца, то подметая стены вихрями, острыми как лезвия. Я всё равно старался чуть приглушить свою мощь, чтобы не спугнуть бегущую по пятам погоню. А то бегут стояновы церберы всего лишь за броссом с парой магов, но тут вдруг почуют, что впереди старший магистр.

Дакараи всё же открыл рот, узрев мою силу:

— Великий Кумо ещё говорил… эээ… что не стоит мешаться под лапами льву, которого боги прислали на помощь.

— Мудр твой Великий Кумо, — усмехнулся я,

Лея лишь осенила себя особым лиственным знамением, а потом, подумав, осенила и меня. Непонятная волна туго коснулась моей ауры, но не надавила, у будто влилась в мой источник магии.

— Видит Маюн, спорить с броссом бесполезно.

— Виол, — я повернулся к барду, — Как выйдешь, найди способ связаться с Купавой. Это она помогала мне.

Бард лишь кивнул. Прощались мы недолго, тем более, в моих наивных бросских планах не было пункта помирать… Но вскоре Виол, Дакараи и Лея исчезли в темноте, где я некоторое время только видел всполохи от белой грудки Кутеня. Цербер освещал им всем путь.

Ну а потом я, повернувшись к зеву пещеры, сел в позу лотоса и стал готовиться к бою. Своему чутью я доверял, и понимал, что противники самые что ни на есть серьёзные. Конечно, навряд ли Стоян мог приручить могучих магистров, но я не знал, насколько они искусны.

Зато я прекрасно знал, как коварство и подлость побеждали самых умелых воинов. Я сам так делал, будучи самым слабым из десяти Тёмных Жрецов… И Второй Жрец, если бы я затеял с ним честный бой, раскатал бы меня в волшебную пыль.

Поэтому, едва расправив свою магическую ауру, я снова стал скручивать её вокруг себя, словно пружину, уплотняя огненный щит и при этом тщательно пряча силу. Ненадолго, всего лишь на пару минут…

Вскоре из тёмного прохода показались всполохи факела. Послышались торопливые шаги — несколько человек бежало… Трое.

Света моя аура почти не давала, да и меня скрывал такой удачный валун. Но вот из узкой пещеры появилась первая тень, несущая огонёк на ладони.

— Я чую, они были где-то зде…

Договорить тень не успела, потому что моя магия, напряжённая, словно пружина, сорвалась вперёд. И накопленная огненная мощь, сконцентрировавшись в один тугой кулак, ударила в силуэт ревущим пламенем.

Если у бедняги и были какие-то артефакты, то навряд ли они могли помочь против концентрированной магии. Я не пытался накрыть его всего пламенем, а ударил довольно тонким лучом, и маг вдруг исчез во вспышке защитных артефактов. Трещащий пучок света и молний шарахнуло по стене, потом всё погасло, и на землю упал труп с пробитой в груди дырой.

Бить надо первым. Это основное правило в сражении не на жизнь, а на смерть.

Я тут же отступил за камень, потому что из тёмного прохода вдруг