Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

— Что за испытания-то?

— Говорят, Стоян взял за основу древний обычай, где правду выясняли в бою. Там считалось, что невиновному благоволят боги, и они обязательно ему помогут. Здесь сам царь Стоян, видимо, считает себя богом и, активируя всякие механизмы и заклинания, помогает понравившимся участникам.

Я поджал губы, взглядом показывая, что мне нужны конкретные сведения.

— Ох, бросс, ты даже не даёшь мне блеснуть знаниями, — надулась Купава, потом со вздохом продолжила, — Ладно! Первое испытание: «горячие топоры».

— Ого, — я тут же глянул на топор Огнезима, замотанный и стоящий в углу, — А там нельзя будет со своим оружием.

Купава покачала головой.

— Испытания будут происходить на ровной арене. К вам выпускают магических животных, и на арене появляются топоры. Их на один меньше, чем участников…

— Понял. Каждый хватает топор и рубит зверя. А кому не хватило топора, тот погибнет и так, пока не останется один.

— Семеро. Царь Стоян любит магические числа, — пояснила девушка, — Говорят, топоры разогреваются так, что ты его бросишь. И один топор разрушается… Снова запускают зверей, и так по кругу.

— Представляю себе эту мясорубку. Неужели это будет бой насмерть? — не поверил я.

— Добро пожаловать в Хладоград, бросс, — усмехнулась Купава, — Здесь свои жестокие законы. Тем более, каждый из участников думает, что он будет среди этих семерых.

— И что, на это соглашаются ради денег? Какие глупцы…

Купава перебила меня:

— Глупцов ищут за стенами Хладограда, а в городе народ знает, каков их царь Стоян на самом деле.

— Но я слышал, что участников так много, что царь даже смотр перенёс.

— На самом деле их было так мало, что царю пришлось прибегнуть к хитрости. И он предложил узникам право на свободу за участие. А из царской темницы выхода, как все знают, нет… Вот теперь ты представляешь, бросс, что за мясорубка там будет?

Я хмуро кивнул. Теперь да, картина вырисовывалась полная. Куча смертников, готовых драться за свободу… и я, бедный наивный бросс, который просто хочет вызволить друга.

— Дальше?

— Дальше охота в лабиринте, это будет второе испытание. Называется «холодные топоры», но почему так, осведомитель не знает. Да, вы, семеро, друг против друга… Остаются трое.

Тёмные Жрецы часто устраивали такие развлечения для подданных, и мне, когда я ещё не стал Десятым, пришлось в одном таком участвовать. И я прекрасно знал, как они проходятся — выигрывают те, кто объединяется и ищет одиночек. Кто же в этом высокомерном Хладограде объединится с броссом?

— А где же бард? — всё же спросил я, — Это больше похоже на казнь всех участников, чем преступника.

— Барда будут ловить трое в последнем испытании. В том же лабиринте. «Везучий топор» — так называется. Победитель казнит барда, получит золото и, видимо, свободу…

— Ясно. Скажи мне, Купава, а среди участников… ну, этих самых узников… Среди них полно магов?

— Я думаю, бросс Малуш, что там будут почти все маги. В Хладограде других преступников нет.

Я закрыл глаза и снова настроился на тонкие астральные материи. Что-то мне подсказывало, что эти самые маги не будут брезговать использовать магию. Со вздохом я потёр шею… А мне же этого делать будет нельзя, если я не хочу себя выдать.

Александр Изотов

НеТёмный 10

Глава 1

Ещё издали, с заснеженных улиц города, я приметил высокие стены громадного амфитеатра, возвышающегося над крышами. Не сразу до меня дошло, что древние строители вырезали стены из той самой горы, в которой был спрятан лабиринт кровожадных магических существ. Купава охотно пояснила, что зодчие не просто сняли верхний слой и оставили стены, но и вырезали тысячи мест для зрителей внутри строения.

Вообще, в устройство лабиринта внесли много изменений, и в народе поговаривали, что на игрищах царь Стоян чувствует себя самым настоящим богом. Там под хохот толпы кнопку нажмёт, там артефакт активирует — и жизни участников всегда были в его власти.

Когда мы с Купавой подходили к лабиринту, я понял, чем жестокий царь Стоян так подкупает народ Хладограда. Я не страдал наивностью, в жизни Тёмного Жреца были вещи и похуже. Тягу народа к кровожадным зрелищам ничем не искоренить, но силы Тьмы всегда использовали эту тягу для растления людей. Жестокость и зло — такие вещи, которые с каждым разом требуют всё больше пищи.

Теперь же, когда я служил силам добра, я чувствовал некоторое замешательство.

— Давно у них здесь такие традиции? — спросил я у Купавы, глядя, как по улицам мимо нас спешит народ. Оживлённо беседуя, некоторые двигались целыми семьями и даже тянули за собой детей.

— Север всегда отличался жестокостью, — сказала Купава и пожала плечами, — Почему? Да кто знает… Может, потому, что на белом снегу красная кровь ярче? А может, красный цвет вообще является единственным украшением в снегах севера?

Я тоже пожал плечами, непроизвольно поправил капюшон, и девушка покосилась на мои рыжие волосы. Купава лично окрашивала меня… И да, теперь я был огненно-рыжим, так что это наверняка будет заметно издалека.

Но так и было задумано. Бросского воителя, бегавшего по югу Троецарии, знают как блондина… Возле Камнелома видели жгучего брюнета. Ну, а когда я покину Хладоград, все запомнят рыжего бросса Малуша… кхм… Ульва.

Да, это имя сработало в шахте, но свидетелей этому, кажется, в живых не осталось — слишком сильным был взрыв. Так что мы с Купавой условились, что я всё ещё её телохранитель Ульв, другого имени я как-то не придумал.

Не сразу я понял, что Хладоград будто специально был построен так, что все улицы города вели к громадному амфитеатру-лабиринту. Так его и называли все местные жители — Лабиринт. Когда я позавчера вышел из шахты, то, видимо, не разглядел это громадное строение из-за снегопада.

Вскоре мы с охотницей вышли на громадную площадь, окружавшую строение. На многочисленных входах скопились кучи народа — люди спешили занять самые лучшие места, чтобы воочию лицезреть, как несколько смельчаков будут убивать друг друга, чтобы получить право убить другого смельчака, которого поймал царь Стоян.

Вокруг стоял невообразимый гам — ходили лотошники, продающие бублики и солёное сушёное мясо. Кувыркались скоморохи, развлекающие толпу. Отовсюду доносились возгласы, смех, ругань… Над площадью поднимался пар от дыхания сотен людей, ведь утро выдалось морозным. Ещё, конечно,