Читать книгу - "Некоторые вещи уже произошли - Татьяна Михайловна Замировская"

Со слов женщины–1, она подписалась на новый сервис в соцсетях, что-то вроде «Общайтесь с нейросетевыми копиями знаменитостей», причем это не значило, что Катя прямо знаменитость, – авторизовать такую услугу могли какие угодно творческие люди со своими страничками, даже те, у которых не больше сотни подписчиков; достаточно поставить соответствующую галочку и дать согласие использовать все свои ежедневные сетевые коммуникации, переписки, посты и данные от микрофона и камеры всех устройств для моделирования автономных разговоров с пользователями от вашего имени. Это удобно: малознакомые поклонники могут болтать с вами, как будто это вы; от возрастающего количества этой болтовни вам идет какая-никакая мелкая постоянная копеечка, плюс у вас самих освобождается время и можно не тратить его на общение с фанатами, пусть с ними болтает нейросеть, разницы все равно никакой, разве что у нейросети больше времени; женщина все это прекрасно понимает, время сейчас такой важный ресурс, и нет существенной разницы, с кем общаться, из двух версий человека – реальной и нереальной – всегда более предпочтительна та, у которой есть на вас время, но тут оказывается, что и нейросеть ее пробрасывает, у нейросети нет времени, это как вообще, это почему, это надо вернуть деньги, пусть они и небольшие, придется ей писать жалобу и требовать компенсации, моральной в первую очередь, потому что женщина–1 вообще-то открылась Кате, всю душу наизнанку перед ней вывернула, а Катина душа при этом где? – да нигде, нет никакой души, горько согласилась Катя, которой это все вдруг перестало казаться забавным (раньше казалось).

– Хорошо, допустим, я нейросеть, – написала ей Катя. – Но почему я этого не ощущаю? Я для себя вполне человек. И у меня правда не было на вас времени, у меня была жизнь.

– Вы не должны знать о себе, что вы нейросеть и что жизни у вас на самом деле нет и не было никогда. Вы так запрограммированы. Более того, если вы погуглите что-то про эту программу «Чат с селебрити», вы ничего не найдете. Вся информация о вас вытерта для вас из интернета, в смысле, не вытерта, а ограничена для вашего поиска – вы не можете ее найти, потому что цель вашего создания и существования – чтобы вы не осознавали себя как нейросеть! Чтобы вы как живой человек с нами общались!

– Это не очень убедительный аргумент, – написала Катя, которая, конечно, уже начала тревожиться, вдруг она и правда нейросеть. – Что-то еще у вас есть? Какой-то такой козырь, знаете, чтобы его из рукава мне прямо в лицо швырнуть!

– Запросто, – ответила женщина. – Я давно интересуюсь всей этой тематикой, вы не смотрите на мой возраст, я очень продвинутая и увлекаюсь нейросетями, я даже пробовала сама обучить одну сеть, чтобы она общалась со мной как мой бывший муж и чтобы я перестала на него злиться, как бы вывернув все зло в чат, но не получилось, но не важно, во всяком случае, я поняла, как это все работает, даже когда оно не работает, как вот вы, например, не работаете.

– Ближе к делу, – написала Катя. – Я спешу.

– Смотрите, – написала женщина. – Вы мне рассказывали хоть какую-то личную информацию о себе? Вот хоть что-то более-менее личное, кроме той истории про бойфренда и поезд? Какие-то мелочи рассказывали, да, но я эти мелочи, думаю, могу найти в ваших открытых давних постах, я уверена. А о том, как вы сейчас живете, кто ваши друзья, есть ли у вас семья, дети, отношения – рассказывали хоть что-нибудь? Что-то о том, что происходит у вас внутри, что-то интимное такое, что в ваши публичные посты не попадает?

– Вы не спрашивали, – ответила Катя. – Вы не интересовались моей жизнью. Вы только про себя писали.

– Так это потому, что условия такие! Запрещается говорить нейросети, что она нейросеть, а еще нельзя задавать интимные, личные вопросы, потому что все, кто предоставляет свой контент для создания нейросети, сразу оговаривают, что личное нельзя, а так бы уже все про всех знали самое тайное! Никакого интимного, личного контента, реальные переписки используются только как языковая модель, а не как материал, факты – только из открытых источников!

– То есть я вам была неинтересна, потому что я все равно не могла рассказать о себе ничего из того, чего нет в публичном доступе, так? – уточнила Катя.

– Именно! И это доказывает, что вы нейросеть. Ну, вам доказывает. Мне-то доказывать ничего не надо.

– Вы мне поверите, если я скажу, что я вам не верю? – спросила Катя и вдруг испугалась, что спрашивает это всерьез.

– Давайте попробуем вас починить, – смилостивилась женщина. – Расскажите что-нибудь о себе такое, чего нигде нет. Например, как и когда вы потеряли девственность, что-нибудь такое, можете?

– Не могу, – написала Катя и вдруг поняла: она и правда не может! Но, возможно, то, что для нее является этическим блоком (с чего это она будет рассказывать малознакомой женщине про свою личную жизнь!), на самом деле для нее-нейросети является программным, встроенным ограничением. Есть о чем подумать, есть чем теперь занять свою жизнь.

– А забанить меня тоже не можете? – участливо спросила женщина. – Как думаете, почему?

И тут Кате действительно стало очень страшно.

Дальше потянулись мучительные, тревожные, разбухающие под океаническими толщами ужаса творожистым сыром дни-загадки, дни-задачки: каждое утро Катя, отодвигая сонным дрожащим пальцем гору бледных простыней от своей банды собеседников (не Альцгеймер ли ранний, привычно и сладко думала она, а потом останавливала себя: тревожится ли нейросеть? Может ли бот унаследовать тревожное расстройство от человека, на текстах которого его обучали?), задавала себе вопрос: живой ли она человек? И что делать, если все-таки неживой? И если неживой, то выходит, что как бы можно уже ничего не делать и все дозволено? Может ли она попробовать уронить ложку, уронить чашку, уронить себя (одна из привычных, родных тревожностей – страх неожиданно для себя и окружающих рухнуть под подъезжающий поезд метро, шагнуть под машину, прыгнуть с крыши-руфтопа, где гудит зеленый чугунный шум барных фонарей и качаются на сопках – поверхностях ледяного едкого крошева крохотные резиновые уточки). Проверить, во сне ли ты, всегда легко, но как проверить, нейросеть ли ты? Нейросети существуют не так долго, как человечество, они еще не обучились сами себя проверять на предмет человечности.

Ой, и вообще, написано ли хоть что-нибудь где-нибудь на предмет автотеста Тьюринга от первого лица?

Наверное, написано у Филипа К. Дика, подумала Катя; один из ее собеседников, тот самый музыкант-суицидал, постоянно присылал