Читать книгу - "Некоторые вещи уже произошли - Татьяна Михайловна Замировская"

я же не селебрити, – возмутилась Катя. – У меня подписчиков, ну, там, восемьсот, не как у тебя – сорок тыщ!

– Я профессионал, я этим зарабатываю на жизнь, и я осознанно выстраивала это все, – гадким голосом уточнила Регина. – Ты нас не сравнивай. Но у тебя вполне могут быть какие-то фанаты, которые вот решили, что твой подход – вот буквально про них! Ты странная, вот и фанаты твои тоже такие, немножко подбитые, да?

– Ну, я не фрик какой-то, – возмутилась Катя. – Обычный тревожный человек, как все. Но у них не биографии, а, черт, как будто они требуют этими откровениями, чтобы я роман про них написала! Графический, блять!

– Так и напиши, – удивилась Регина. – Я вообще не понимаю, чего ты переживаешь, к тебе же материал живой пришел, страницами шелестит, себя предоставляет в открытое пользование. Добыча! Хватай и тащи! Выдумывать тяжело, мозг тратит глюкозу, живую энергию тянет из мышц. Выдумка буквально жрет твое собственное мясо, а тут просто садись и интерпретируй, это ничем не отличается от твоих переводов. Совершенно не энергозатратный способ производить искусство!

– Не, мне сразу кажется, как будто они меня нанять хотят своим этим… биографом, гострайтером! И у меня сразу возникает интуитивное отторжение, я перестаю их слышать, вообще не вчитываюсь, для меня это не творческий материал, а вводные данные для бесплатной работы, именно! Как будто клиент задание прислал, и такое сладкое ощущение, что, если я это задание не прочитаю, можно как будто отложить его, его не было, ла-ла-ла.

– Это тебя так работа копирайтером покорежила, – закивала Регина. – Я же говорила, не больше года! Потом лучше без денег сидеть, чем без себя. Без денег как-то еще выживаешь. Без себя – нет.

– Я уже без себя, – объяснила Катя. – Понимаешь, я с ними немножко как нейросеть! Реально как GPT5 отвечаю. Такая вежливая ледяная сука, которая боится хоть что-то сказать искренне, чтобы не спровоцировать приступ агрессии или суицид. Поверхностно анализирую текст, говорю что-то усредненное, вообще не актуализируюсь как личность. Да они этого от меня как будто и не хотят. Им важно самим выговориться. А я нейросеть.

Регина-психолог вдруг напряглась. Тогда Катя подумала, что Регина все еще переживает из-за того, что нейросети притянули нам мертвеца нас самих – людей, чьи профессии и шероховатые таланты работодатели будущего радостно выбросят из этого перламутрового, переливчатого нового ловкого улова. Но на самом деле Регина напряглась из-за другого – Катя это поймет позже.

– Тебе надо снова начать ходить на свидания, нейросеть ты моя, – ласково сказала Регина каменным лицом, таким каменным, что было вообще непонятно, как в нем могла зародиться и прозвучать речь.

Этим встреча и закончилась. А через несколько дней Катя поломалась – или ее поломал, скорей, один из пользователей нейросети. Вероятнее всего, этот неприятный русский путешественник из Мурманска. Он вдруг стал страшно агрессивным. Может, в этот момент все и случилось.

– Ты же раньше мне писала нормальное! – вдруг возмутился он. – Ты же про Дэвида Боуи отвечала, мать твою! Что тебе он тоже нравился, ты любила его! У тебя было чем любить, любилка не отсохла! Ты же плакала, когда он умер! Ты же живой человек была вначале, отвечала мне всей собой. Я тебя, сука, чувствовал, ты была материальная, физическая, как деревянная, блять, колода, я прямо вес ощущал твой, когда читал сообщения! И что теперь, где ты теперь? Ты как ебучий робот отвечаешь! У тебя душа была – и исчезла, прошла твоя душа, Катюш, как дождь прошла! А все потому, что душа человека – это и есть дождь, это стихия, это процесс, Катюш! И если не подкармливать процесс, он заканчивается. Душа вся выпадает, как осадки, и уходит в землю водой. Остаются только биологическая оболочка и текст этот высосанный, как скорлупка. Ты скорлупка теперь, Катюш. И я тебя предупреждал про расширение сознания. Сколько раз я тебе писал, куда надо поехать, с кем встретиться. Я знаю там у вас хороших шаманов, которые пересидели бы с тобой твой трип и помогли бы тебе встретить саму себя. Когда ты себя встретишь, ты и меня сможешь наконец-то встретить по-человечески! И мы забудем эту суку, в которую ты превратилась, хочется верить, не окончательно. Нравятся тебе мои опечаточки, Катюш? Ты умеешь что-то еще чувствовать, блять? Ты живой человек вообще?

Катя все прочитала и подумала: а почему я не могу его забанить?

Пока она думала (на самом деле она не думала и тут же про все это забыла), наконец-то раскололась женщина–1.

– Я не такую услугу заказывала, – призналась она. – Поскольку вы уже поломались, а я это отчетливо вижу по ответам, они такие стали усредненные, тупые, – я буду говорить как есть: вы нейросеть. И вы раньше были нормальная нейросеть и отвечали в точности как она, как должна была она отвечать, а потом вы, как и все другие нейросети, отупели – вот только не надо сейчас писать, что отупели от разговоров со мной, я нормальные разговоры в вас вела, не притворяйтесь! Отупели и отвечаете так, что я могу с любой другой сетью разговаривать, а мне нужна была именно ваша!

Тут Катя, конечно, не выдержала и спросила у собеседницы, почему та решила, что Катя нейросеть.

– Я не решила, – ответила женщина–1 (почему Катя называет ее женщиной–1, учитывая, что все остальные ее собеседники – мужчины? Вероятно, Катя подводит своего невозможного читателя к возможному появлению женщины–2). – Я просто нарушаю правила, потому что вы тоже нарушили правила. Вы как нейросеть обязаны были разговаривать со мной как Катя в любое время суток по моему запросу. Я на вас подписалась, я плачу за это деньги. Да, в условиях было прописано, что я не должна говорить вам о том, что вы нейросеть, как бы подыгрывать, иначе не получилось бы общения и вы бы поломались, потому что весь смысл общения с вами – в том, что вы не осознаете себя как нейросеть, а поэтому даете искренние, человеческие ответы! Но раз вы даете ответы как нейросеть, я вам ничего не должна, вы уже как бы поломались, поэтому я вам как нейросети говорю: верните мои деньги, вы не справляетесь, вы стали как все.

У Кати не было понятия ни о каких деньгах. На секунду ей спасительно показалось, что у женщины–1 таки давно поехала крыша. Тут бы ей, конечно, надо было забанить женщину и забыть обо всем – но уже из какого-то параноидального любопытства она принялась читать все, что женщина пишет, – а та писала,