Читать книгу - "Некоторые вещи уже произошли - Татьяна Михайловна Замировская"

веселая, поехала назад, домой, удивляясь, что ей не больно и сердце ее не разбито. Видимо, она не доехала до станции «Разбитое сердце» и сердце оказалось недоразбитым – в дальнейшем Катя еще несколько раз использовала этот же метод в качестве лекарства от тревожности. Если не хочешь, чтобы было больно, – просто выходи, не доехав до той станции, где сидит и ждет боль.

Видимо, женщина заразила Катю тревожной говорливостью – иначе почему Катя ей так ответила, еще и рассказав почти забытую старую историю?

Вообще, она даже не должна была отвечать, плюс она спешила на открытие выставки. Но ей было, во-первых, приятно, что какая-то незнакомка случайным образом наткнулась именно на ее комикс – и купила его, и ей отозвалось! До этого Катины комиксы покупали только друзья, некоторые бывшие однокурсники, которые хотели поддержать ее краудфандинг, и парни, которые хотели второе или третье свидание. Тем не менее «Некоторые вещи» Катя разослала по всем условно значимым магазинам комиксов, чтобы потом говорить, что ее книжка продается вот там и вот там. Лежит-лежит и бесконечно продается! Один экземпляр! И этот экземпляр купили, разве это не приятно! Поэтому Катя и решила поделиться историей в ответ, как бы ответив сокровенным на сокровенное и на минутку приблизившись к этой незнакомке, словно ответив на рукопожатие. Ей не пришло в голову, что это могло выглядеть приглашением к дружбе, – когда она вернулась с выставки, незнакомка уже написала ей на пятнадцать экранов.

«Я вообще не люблю комиксы, – начинался первый экран. – И даже там, в магазине, я подумала: интересный ведь жанр, сколько талантливых художников в нем задействовано, это целая культура, а я так ничего и не читала, только „Утиные истории“ в детстве, и вот я решила тогда, что куплю себе книгу, а какую вообще из них купишь, их там сотни, тысячи, и все талантливые, и все разные? С чего начать, если хочется что-то начать? Я куплю одну – и это значит, что не куплю все остальные, и вдруг я куплю не ту самую! А я должна сразу найти ту самую и понять, что именно с нее начнется мое очарование жанром, понимаете? И вот я увидела ваше имя и сразу подумала: про что это? Про постсоветских женщин в эмиграции, наверное? А это оказался смешной хипстерский комикс про тревожное расстройство, нейросети и путешествия во времени; я даже не думала, что это все можно так связать!»

И так далее (мы уже на пятом экране), и этак далее, и дальше – Катя читала это все уже свежим похмельным утром после выставки за очередной чашкой кофе; и следующим утром, и следующим. Оно все так скучно написано, потому что оно и правда было скучно, добавила Катя к описанию ситуации.

Женщина – назовем ее номер один – постепенно рассказала ей всю свою жизнь. Работы у нее, наверное, не было, потому что писала она в целом каждые час-два, причем сразу много. Выглядело все так, как будто написание сообщений Кате и было ее работой. Жизни у нее тоже, кажется, не было. Однако иногда женщина куда-то отбегала – например, отвезти внуков в школу (ее дочь-беспутница вышла замуж в 20, разбив матери и десятку своих поклонников сердце, а потом развелась, потому что десяток поклонников отчего-то не отстал, как-то поощряла она их, что ли, поэтому муж начал ее колотить время от времени, причем сложно даже сказать, было за что или не было, но поклонники реально были, один даже постоянно приезжал на ржавом пикапе и сигналил вовсю, как будто пытаясь сказать этим что-то гадкое, пока муж не прострелил ему два передних колеса, и потом пришлось платить за эвакуацию этого чертова мусора; этот мудила убежал в лес сразу, конечно, и потом говорил, что машина не его, и ничего не знает, и забирать ее не будет, и пришлось за свой счет вызывать эвакуатор, но тогда он не в первый раз ее ударил, первый был намного раньше, когда она поехала ночью выручать подругу, которая руку сломала; короче, в связи с этим всем дочь в 25 уже была веселая разведенка с двумя детьми, и куда делись поклонники, вот вопрос, все исчезло, и жизнь исчезла – не исчезла только вся эта чудовищная история в Катиной памяти, но, к счастью, некоторые детали все же поблекли). Но потом возвращалась и рассказывала предысторию всего: чудовищное жизнеописание соседки, чье необдуманно разбросанное хеллоуинское печенье заставило их любимую собаку не умереть, но как бы подготовиться к смерти – пойти вразнос краем поля широким прощальным шагом, срывая с обочины распахнутой жадной пастью колкие, как пряные лезвия, штрихи травы; не менее тревожные детали о бывшем муже, который не хочет заниматься внуками вообще, а ведь это и его внуки тоже, но американцы вообще внуков за своих людей не считают и не приучены с ними сидеть, что с них взять.

Тогда Катя еще вставляла какие-то реплики из вежливости (но была ли это вежливость?).

– Бывшие американские мужья всегда такие! – ответила она. – Тут не во внуках дело. Все функции надо прописать при разводе, все поделить. Если внуков не прописали – они отсутствуют. Мы вот котов прописывали, как будто в карты играли: мне – тебе. Фугасик и Гидра мне достались. Максик и Евдокия Никитишна – ему. И я проиграла: Фугасик умер через год от кошачьего СПИДа, а Гидра ушла к соседям жить.

– К соседям! – со знанием дела ответила собеседница. – Моя соседка, как мне кажется, тоже забрала нашего кота. У нас был кот, только мы его даже не видели никогда. Он сразу к соседке ушел, еще до того, как вообще состоялся. Она потому и собак ненавидит, кошатница, котокрадка. Печенье это ядовитое разбрасывает всюду. Говорит, что это от крыс. Да где ты крыс видела, спрашиваю я, у тебя их и нет-то, у тебя кот-крысолов всех передушил, я же знаю. А она: какой кот? Ну чует, что я откуда-то знаю, что у нее кот.

То есть женщина иногда несла чушь. Возможно, у нее с головой не все в порядке, подумала Катя. И стала отвечать реже и осторожнее. Но женщина продолжила рассказывать ей все – она как будто вела в Катю дневник: каждый ее день был в деталях зафиксирован в переписке с Катей; к каждому мелкому дневному событию были прикручены ходульные, громоздкие воспоминания о прошлом. В итоге, став хранительницей чужой жизни, Катя решила перестать таковой быть – она проматывала сообщения женщины раз в неделю стиснув зубы, изредка отвечая на