Читать книгу - "Хроники Эрматра - Виталий Евгеньевич Орехов"

дистанцию, в зависимости от местности, горючий элемент, частицами не более мелкодисперсных, а затем срабатывал зажигатель, который взрывал всю начинку. За счет относительно продолжительного горения сгорал весь кислород в округе, и давление заставляло пространство вокруг себя буквально схлопываться. Хлопок был слышен на много километров вокруг. И стоило взорваться одной бомбе, реагировала связанная с ней группа мин, которые так же взрывались и схлопывались. Во время, когда весь мир стоял на пороге атомной катастрофы, оружия лучше и придумать было нельзя. Формально Турция не применяла американские ядерные боеприпасы, но эффект был не меньшим. После взрыва нескольких мин на участке в несколько сот квадратных метров не оставалось ничего, кроме выпадающих реагентов буро-коричневого цвета – стронциевых остатков начинки.

Фраппант уговаривал вице-директора Black Season не применять эти мины в регионе, но тот ссылался на договоренности с президентом республики. Фраппант знал, что это ложь, но ничего не мог поделать. Он остался на боевых позициях после того, как передал шифрограмму Хлои в контрразведку. Копию он лично отправил президенту республики. С этого момента Фраппант знал, что не увидит конца войны.

Во время стодневной войны Макферсон, как новобранец Black Season, находился в резерве, хотя ему не терпелось в бой. Эту возможность он получил на 81-й день войны, как раз через день после того, как в Иране узнали о термобарических минах, заложенных в землю в оазисе Эш-Бююк. Генерал Шадмер принял решение о проведении операции «Выжженная земля». В то время как сухопутные войска будут провоцировать противника зайти как можно глубже на территорию оазиса, военно-воздушные силы начнут массовую бомбардировку по зонам минирования. По подсчетам иранской военной администрации, нескольких направленных взрывов хватит, чтобы создать волну давления, которая снесет вражеские войска. За этот план Шадмер получит орден уже после зеленой революции от аятоллы. Он же и возглавил первый дивизион корпуса стражей Исламской революции. Кроме иранского военного руководства, о плане знали в Эрматре, но предпочли не встревать, и, конечно, Фраппант.

Благодаря давлению турецкой администрации на ЧВК Фраппант ранее получил возможность вести сухопутное контрнаступление совместного контингента Black Season и турецких регулярных войск в случае провокации на Эш-Бююк. Его план, как и всегда, заключался в минимизации потерь обеих сторон.

На 81-й день ирано-турецкой войны иранские ВВС в 6 утра, время «Ч», начали провоцировать противника. Фраппант заменил командира танка и приказал всем следовать строго за ним. Зная, где проходят зоны минирования, он создал огромный котел, внутри которого оказались зоны минирования и диверсионные части иранских войск. Во время «Ч+2,5» иранцы отдали приказ о немедленном отступлении, надеясь заманить сухопутные войска Турции за собой. Но Фраппант запретил преследовать легкие части противника. Он сам отдал приказ экипажу танка оставить машину. Он знал, что иранцы не приступят к выполнению плана, пока не увидят визуальное подтверждение турецких войск на позициях. В случае если этого не произойдет, битва за Эш-Бююк превратится в новую мясорубку по типу той, что была на Синае, только на этот раз во время боя будут хаотично взрываться термобарические боеприпасы, заложенные Black Season. Это не оставит ни одной из сторон и шанса.

Фраппант в одиночку направил «Абрамс» в сторону иранских позиций. Когда иранцы увидели турецкий танк, генерал Шадмер отдал приказ бомбардировщикам взлетать. Этот сигнал сразу перехватили в ЧВК, и эскадрилья истребителей, среди летчиков которой был и Макферсон, взлетела навстречу иранским самолетам. Для Фраппанта время замедлилось в момент, когда иранцы достигли места бомбометания (турки просто не успели перехватить их) и начали сбрасывать бомбы на места залегания мин. Первый хлопок он услышал далеко слева от себя, сразу за ним – еще два. Затем где-то далеко справа и еще три – сразу за ним. На все это потребовалось не более полсекунды. Фраппант взял рацию и сказал в микрофон, он сам настроил ее на волну Эрматра, пока ехал на позицию:

– Передайте Хлое, что я всегда был и остаюсь ей другом. Пусть бережет свою дочь.

После этого взрывная волна от фугасной мины снесла башню «Абрамса», та отлетела, как игральная карта, на несколько метров. К тому моменту, когда последняя из бомб взорвалась в самом эпицентре минного поля, энергия термобарических припасов достигла такой мощи, что она волной начала расходиться во все стороны. Турецкие самолеты и самолеты Black Season поздно осознали, что происходит. Маневр уклонения большинство начали выполнять слишком поздно, и несколько самолетов задело волной. В том числе и «Фантом» Макферсона. Вакуум взорвал стекло кабины, и осколок попал ему прямо в глаз. Несмотря на это, он, чувствуя нестерпимую боль, смог посадить машину на ВПП. Из глаза струилась кровь, от запаха стронция было нечем дышать. Макферсон видел один из лучей «месяца», который выстроил Фраппант из турецких и американских танков, между концами которого находился бывший оазис. Макферсон вылез с самолета и посмотрел туда.

Перед ним лежала пустыня цвета ржавого металла.

***

Перед ним лежала пустыня цвета ржавого металла. Он медленно развернулся и посмотрел в сторону горизонта. Белым бликом солнце сверкнуло на стекле лицевого иллюминатора, покрытого слоем золота. Тыльной стороной ладони Бен протер стекло и приложил к глазам руку от золотых мазков маленького, совсем не молонгловского слепящего солнца. Где-то там, в тени этого пылающего шара, была его земля и его дом. Место, где его ждала Марлен.

Марлен сидела у изумрудного подножия совсем другого пика – Монте-Просперо, в тени зеленого дерева. Она уехала с Лейлой с мыса Канаверал, где проходили тренировки и где она осталась, сразу после того, как «Вэкил» вышел на курс. Она хотела во время полета своего мужа быть там, где она родилась. Зеленый дуб, древний, как сам пик, стоял на западном склоне горы. Под ним была небольшая беседка, изумрудная, точная копия той, под которой смущенный и влюбленный молодой человек признался другой Марлен в первый раз в любви более ста лет назад, недалеко от Копакабаны, не далее чем в полумиле, в укромном месте, которое благодаря причудливому своему расположению освещается лишь два раза в день. Именно там находились Марлен и Лейла. Марлен была в новом платье, простом, но элегантном, желтого цвета, с широким белым поясом. Она знала, что это любимое платье Бена, и, когда он летел сквозь бурю марсианского песка, решила, что наденет именно его. У Лейлы было маленькое и смешное девичье платье лилового цвета.

– Мама, ты смотришь на папу?

– Да, Лейла, он сейчас там, далеко в небе.

– А он привезет мне подарок? – Лейла тоже всматривалась в небо, но видела только синее, как море Сицилии, небо.