Читать книгу - "Хроники Эрматра - Виталий Евгеньевич Орехов"

Дэйл вырулил «рено» в док, они ехали по улицам Ниццы, которых, казалось, не было на карте. Дэйл не знал, как Фраппант это устроил, кажется, он очень хорошо знал город. Не останавливаясь, они заехали на сухогруз, его носовые ворота были открыты, там он и рассказал ему о том, чем ему предстоит заниматься. До самой шахты потом он составлял список того, что ему понадобится.

В шахте не только он один, но и китайские хакеры, бывшие сотрудники русского ФАПСИ, японские программисты, несколько из Силиконовой долины. Каждый выбирает себе имя, они не используют настоящих. Русский зовет себя Ульянов, хотя его настоящая фамилия – Меншиков, китаец – Чжао Дэ, японец – Акияма, Дэйл хотел стать Диллинджером, но только до того, как узнал, чем он будет заниматься. Нет, его позывной – Шива, и это значит только одно. Его гнев неминуем.

Дэйл не знал, какая из первых шахт «Стронгко» та, в которой находится штаб. Но это и неважно, они не выходят наружу. Это продиктовано соображениями не столько безопасности, сколько сознательной изолированностью штаба от внешнего мира. Они занимаются финансированием, неприкосновенностью, и никто и никогда не должен знать этого.

Программирование прекрасно, каждая строчка кода – это новое движение в танце, каждая команда – поворот руки, во всяком случае, не менее символичное действие, каждый бинарный сегмент – улыбка или гнев. Ноль – созидание, разрушение – единица. Это ли не вечное движение Тандавы? Ее единственное изменение, которое внес Дэйл, по сравнению с архаичной санскритской традицией – наличие цели.

Что стало с ним после Лондона? Он стал жестче. Это произошло тогда, когда были выполнены все действия, когда был достигнут сегмент «end.». Все остальное было неважно. Остальное – это компиляция, то, что называется «неспешной обработкой». То, что привело его сюда.

Полиция нагрянула тогда, когда он встретил Фраппанта. С двух сторон Кур Салейя, с одной стороны шел он, с другой – полицейские. Они шли секунда в секунду синхронно. Фраппант все просчитал. Он успел раньше дойти до него, потому что знал, что Дэйл пойдет в его сторону до того, как увидит его. Он знал это, потому что считает лучше, чем сверхсложные компьютерные алгоритмы. И несмотря на это, он сказал, что ему нужна помощь Дэйла. Надо, чтобы Шива начал свой танец.

Финансирование? Это то, чем он занимается в шахте. Но главное не это, нет. Главное то, что он разрушает мир. Ее мир. Мир для него – первичный алгоритм, заданная изначально программа, в которой конечный сегмент наступает раньше, чем он должен наступить. В этом они с Фраппантом сходятся, и это причина, по которой он согласился работать на проекте «Вэкил». Дэйл пишет новую программу, которая продлит существование этого мира. За все остальное он не несет ответственности, он делает только то, что умеет и должен делать, – поддерживает жизнь. Поэтому он и сказал, что исполняет роль Вишну.

Когда Фраппант сказал, сколько денег ему нужно, Дэйл возразил, что это невозможно. Таких денег нет и быть не может. Украсть столько можно, только если ограбить всю Уолл-стрит. Фраппант сказал, что один его друг украл «Афинскую школу» тридцать лет назад и что нет ничего невозможного. Дэйл поверил ему. После этого он показал Дэйлу тех, с кем ему предстоит работать. Дэйл работал по двадцать три часа в сутки, чтобы находить лазейки в системах считывания финансовых потоков. Все эти протоколы он ломал как зубочистки. Но это если речь идет о тысяче-другой евро. Совсем другое дело, если необходимы средства, в несколько раз превышающие суммарный объем банковских инвестиций Гельвеции. Все это нужно только для того, чтобы проект имел результат. Меньше нельзя.

Фраппант говорил, что то, чем он занимается, не является воровством, поскольку речь идет о таких суммах, какие украсть невозможно. Их невозможно спрятать. Дэйл просто переправляет их, сменяет руководство, которое ими управляет, берет на себя финансовый менеджмент. Если Дэйл не выполнит свою задачу, если их будет меньше, все напрасно. Шива оступится, прекратится вечный танец, а этого допустить нельзя. Нельзя, чтобы ракета упала.

Дэйл работает в шахте. Как сказал Фраппант, это потому, что он копает глубже всех на этой планете. И Шива танцует не для того, чтобы разрушить этот мир. Он танцует под музыку Дэйла для того, чтобы воссоздать его в первозданной его чистоте.

Shiva.exe

…

begin

delete(‘old protocol’);

  rewrite(‘dance of Shiva’);

 initiate (‘new protocol’);

run Dillinger2.exe:

    multiply (Nx) times;

        initiate no end.algorithm;

…

И это самая прекрасная музыка, которую кто-либо когда-либо слышал.

2022

«Интернэшнл ревю, 15 октября 2022 года»

«Мы сидим в одном из новых кафе сети CoCoffee на первом этаже нового делового центра в центре столицы. Мой собеседник испытывает некоторую страсть к арабике, и он согласился дать мне интервью только в случае, если я угощу его кофе. Хотя в его случае он мог бы заказать кофе в свой офис, но, видимо, ему нравится беседовать в атмосфере кофейни, с ее чисто английским шумом, позвякиванием металлической посуды, запахом американо и мешаниной из голосов всех оттенков. По всему видно, что он любит, когда его не узнают.

Не знаю, имеет ли смысл давать сейчас библиографическую справку, но я журналист старой закалки и всегда считал, что читатель должен быть знаком с лицом, портрет которого я пишу. Себя всегда я почитал за художника. После того как я ушел из газетной журналистики, я редко беру интервью, однако на этот раз согласился, меня попросил один хороший знакомый, и я не мог ему отказать. Сразу скажу, что и сам я рад был побеседовать с этим человеком. Хватит обо мне, теперь о персоне, у которой я беру интервью.

Людвиг Штайнмайер, родился в 1980 году в семье гельвецийского предпринимателя и бизнесмена Жана Фрица Штайнмайера, потомка нацистского преступника Фрица Штайнмайера, осужденного на Мюнхенском трибунале в 1946 г. Людвиг Штайнмайер родился и вырос в мусульманской Гельвеции, где его семье удалось сохранить свое влияние и привычный образ жизни. Семья Штайнмайера жила в одной из альпийских вилл, “антигетто” современной Европы. Следует сказать, что понятие “антигетто” используется только в отношении континентальной Европы, ставшие популярными употребления этого термина для Люксус-кварталов Лондона и Нью-Йорка я лично считаю неправильным. Прошу прощения за ворчание старого брюзги и логофила. В отличие от отца, Людвиг никогда не интересовался финансовыми делами и стремился заниматься аэронавтикой с самого детства. Во всяком случае, так утверждает его изданная Эженом Ман-Сюлом стотысячным тиражом