Читать книгу - "Хроники Эрматра - Виталий Евгеньевич Орехов"

биография, и я не берусь предполагать, что это могло бы быть неправдой. Штайнмайер рано стал жить самостоятельно, какое-то время после учебы в Стэнфорде, Народной Академии г. Чанша (КНР) и Мадридском Королевском университете, где он познакомился со своей будущей женой, Клариссой, работал в администрации инженерного управления “Стронгко”, откуда, вскоре уволился, чтобы основать свое дело.

“Штайнмайер аэронавтикс” за десять лет из маленького конструкторского бюро стало крупнейшим эксплуататором средств обеспечения и администрирования воздушных судов, одним из крупнейших игроков на рынке диспетчерских услуг, потеснив “Секурита”, долгое время занимавшего лидирующие позиции в Европе и обеих Америках. До сих пор является тайной, откуда Людвиг Штайнмайер взял деньги на основание собственного КБ. В какие-то годы ходили слухи, что “Штайнмайер аэронавтикс” (тогда – “Штайнмайер Кляйниндустриен ГмБХ”) финансируется из-за рубежа, в том числе, из государства Эрматр, а потому должен быть зарегистрирован как иностранный финансовый агент, однако сам Штайнмайер все подобные обвинения отрицал. Возможно, что эти слухи вновь стали популярны в свете последних событий, у меня нет никаких конкретных данных на этот счет. На вопросы об источниках финансирования он отвечал уклончиво, говоря, что накопил деньги во время учебы.

Имя Штайнмайера стало часто мелькать в средствах массовой коммуникации пять лет назад, когда “Штайнмайер аэронавтикс” неожиданно купил у Университета Осло лабораторию доктора Обстфеллера, что вызвало скандал в академическом сообществе. Это был первый и пока единственный случай, когда частная компания покупает институт у государства. Штайнмайер выиграл судейское разбирательство в обеих судебных палатах норвежского государства (палате Кади, где его интересы представлял адвокат его отца и палате Юстиариуса, где он победил на голосовании коллегии с перевесом в один голос). После этого акции “Штайнмайер аэронавтикс” взлетели на биржах, и два года назад он вошел в десятку богатейших людей планеты, обогнав группу российских олигархов, владельцев незараженной части “Голубого озера”.

Неожиданным и скандальным выглядело его назначение на пост руководителя международной программы “Вэкил”, занимающейся созданием космического аппарата, способного доставить человека на Марс. Собственно, это произошло не так давно, и я надеюсь, Людвиг ответит на несколько вопросов, связанных с этим событием. Насколько я понимаю, все предыдущие домогательства, простите, коллеги-журналисты, меня за это слово, в отношении данной темы он оставлял без комментариев. Итак, здравствуйте, Людвиг.

– Добрый вечер.

– Вы знаете, поначалу я хотел отказаться от этого интервью, я уже давно считаю себя пенсионером, но один фактор сыграл решающую роль. Вы знаете какой?

– Догадываюсь.

– Я сообщу вам и заодно нашим читателям. Дело в том, что вы, как утверждается, хорошо знали одного очень загадочного человека, Гельмута фон Гёлля, и первый свой вопрос…

– Второй.

– Да, второй, конечно, простите, второй свой вопрос я бы хотел задать вам именно про него. Вы правда знали Гельмута?

– Да, я знал его, когда был еще совсем ребенком. Он долгое время жил в Эрматре и иногда, уже после того, как рассекретили его материалы, после того, как он сам опубликовал свои исследования, выступал с публичными лекциями, в том числе в Европе и однажды в Германии, которую он, как мне рассказывали, ненавидел всем сердцем.

– Ненавидел? Почему?

– Он считал, что нацисты обманули его, скрыв от него всю правду о его родственниках и сотнях тысяч других немцев, оказавшихся в концлагерях (семья фон Гёллей содержалась в Брайтенау до самой смерти, американские войска не успели освободить его родственников, они были застрелены по дороге в Кассель. – Прим. ред.). В Германии я с ним и познакомился. Мне было двенадцать, а он уже был совсем пожилым человеком. Это была одна из последних его лекций, и после выступления он поехал в Брайтенау, хотя, как мне говорил, клялся себе, что ноги его не будет на немецкой земле.

– Вам было двенадцать лет?

– Да, но в двенадцать лет я уже точно знал, чем хочу заниматься. Меня называли и вундеркиндом, и гением, и сейчас так называют, и я посещал лекции фон Гёлля только по той причине, что понимал, о чем он говорит. Честно скажу, у меня не было уверенности, что остальные люди в зале понимали это. Я происходил из очень богатой семьи, хотя мое лицо тогда не было так тиражируемо, как сейчас. После лекции, несмотря на его возраст, он согласился ответить на вопросы аудитории. Я до сих пор помню некоторые из них. “Когда люди полетят на Марс?”, «Расскажите, чем вы занимались, пока жили в Эрматре?”, “Как вы оцениваете нынешнее состояние аэрокосмической отрасли в США?» и т. д. Фон Гёлль отвечал без охоты, и видно было, что ему скучно. Тогда поднял руку я и задал свой вопрос.

– Какой вопрос вы тогда задали?

– Я спросил его, почему в его работе, изданной в 1967 году Палатой Справедливости Эрматра, «К логарифмическим аспектам дальнепрогнозируемых орбитальных полетов» содержится умышленно допущенная ошибка о возможности одномоментного запуска космического аппарата, способного поднять груз массой mi на высоту, необходимую для обеспечения пилотируемого полета на космические тела дальше Луны.

– Что ж, я ничего не понял, впечатляет. Вы сами нашли эту ошибку?

– Да, конечно. На самом деле в этом не было ничего необычного, я думаю, любой, более или менее образованный человек, владеющий математическим аппаратом на элементарном уровне (конечно, имеется в виду университетский элементарный уровень, т. е. как минимум знание начал анализа и интегральных счислений), заметил бы ее, если бы вчитывался. Проблема в том, что в таких старых работах, тем более изданных ограниченным тиражом в никому не понятной стране, никто не нуждался. Их не читали. Напечатанные странным способом – золотым шрифтом на синей бумаге, они находили место в собраниях коллекционеров, а не в университетских лабораториях. У отца была эта книга, и я ее прочитал где-то за год до этого. Я не испытывал особенного желания делиться своим открытием, поэтому никто, собственно, до того момента и не знал, что ошибка там есть. Но дело не в этом. Самое главное, вы бы видели глаза профессора фон Гёлля, когда я задал ему этот вопрос. Они в буквальном смысле загорелись. Искорка жизни пробежала в его взгляде, и он, конечно, поблагодарил меня за вопрос, сказав, что готов обсудить проблему логарифмических подсчетов позднее за чашкой чая со мной. Думаю, тогда многие позавидовали мне, хотя мне это и было приятно, я все равно не придавал этому особенное значение.

– Так вы и познакомились с Гельмутом? О чем вы говорили за чашкой чая?

– Да, так и было. Не думаю, что вам или нашим читателям будет это интересно. В основном это глухая и весьма сложная математика, я сам не все