Читать книгу - "Некоторые вещи уже произошли - Татьяна Михайловна Замировская"

сказал Федор. – Зимнее Минское море. И мы сейчас его перейдем, как всегда мечтали. Давай, пошли. Лед нормальный уже, вчера хорошо подморозило.

– Ты такі знайшоў слоік з адпаведнымі грыбамі? – падала ўжо крыху скрыпучы зімовы голас Надзя.

– Сейчас ты его сама найдешь. – Федор помахал руками, как будто сигнализируя кому-то на той стороне замерзшего моря. – Посмотри, видишь? Горы видишь вдали?

Надя кивнула. Действительно, небо выглядело как будто горы. Она даже поняла, какие именно.

– Помнишь Нью-Гемпшир прошлой зимой? Озеро было такое же, как бы утопленное в горе, мы выпили вдвоем бутылку теплого вина, оставили лыжи торчать в сугробе и спустились пешком, чтобы полежать на льду, как в кино. Был такой же свет, и точно такой же снег, и мы были точно такие же, помнишь? Все один в один, как тогда, так?

Надя снова кивнула. Действительно, все было в точности как тогда, в самую красивую ночь в жизни.

– И из леса тогда вышел лось и подошел к нам, помнишь?

Из синих кустов бесшумно вышел смешной и огромный горбатый лось, и это был самый красивый лось в мире.

– Нарэшце, – сказаў Федар. І спакойна ступіў на лёд, бо гэта быў ужо зусім іншы лёд.

Некоторые вещи уже произошли

Катя не сразу поняла, что она нейросеть. Но могла и вообще не понять. Так что ей еще повезло.

Если бы это был рассказ или другая нарративная форма искусства для развлечения читателя или зрителя, Катя бы поняла это в финале. И сразу – перечитывать всю свою жизнь с первой строчки: теперь уже как аудитория, а не главное действующее лицо. Поэтому Катя с радостью отогнала от себя подозрение, что она к тому же еще и находится внутри какой-то истории, фу, прочь.

Приличные истории не начинаются со спойлера, обычно же бывает так: с протагонисткой начинают происходить странные вещи, и уже в конце раскрывается интрига – матушка, да вы нейросеть!

(Интересно, сколько таких историй уже написано, подумала Катя, когда сама села это дело записывать, и зависла: начинать ли сразу с нейросети или вначале описать все происходящее?)

Записать это все Катя решила еще и потому, что нейросеть ничего другого не умеет, кроме как писать. Поняв, кто ты, следует твердо быть собой.

Началось это пару недель назад. Катя пила кофе, полулежа в кровати и скролля ленты ежедневной бессмыслицы в телефоне, – она всегда так просыпалась, первая чашка должна быть выпитой до актуального момента пробуждения, как будто в полусне, за чтением новостей; потом уже надо вставать, умываться, нашаривать в темноте кухни без окон чайник или себя саму. В какой-то момент, уже после третьего горького глотка (этот первый, несчитающийся кофе всегда должен быть деготным, темным, несоединимым с другими субстанциями), Катя усмехнулась, осознав, что все пять окошечек ее активных сообщений в мессенджере – незнакомые ей люди, которые вот уже полгода регулярно рассказывают ей о своей жизни; причем она им уже практически не отвечает, но они пишут и пишут, словно не замечая ее невовлеченности в коммуникацию.

И только в этот момент она поняла, как это комично. У нее и правда один за другим появилось несколько собеседников-незнакомцев, которые избрали ее для своих конфессий, что ли; причем раньше она не думала даже увязать их в единую смысловую линию, пока они не выстроились этим утром, как парад планет, в безответное со стороны жестокой молчаливой Кати обвинение.

Катя даже не помнила, кто был первым. Вроде бы женщина, которая однажды написала ей в мессенджере – причем сразу многокилометровую простыню. Женщина прочитала Катин комикс и поняла, что очень хочет поговорить с Катей, потому что у нее, у этой женщины, тоже такое было. Катин комикс попался ей случайно, до этого женщина никогда не читала книжек с комиксами, но в тот вечер зашла в «Мишн комикс», чтобы погреться, – договорилась встретиться с экс-сотрудницей в баре, но та запаздывала, а бар был еще закрыт, и ветер гонял по улице сухие кукурузные початки и комья собачьей шерсти, и надо было где-то перекантоваться до семи, – и вот женщина зашла в магазин книг комиксов и стала бездумно перебирать эти незнакомые чужие брошюры такими же незнакомыми чужими руками, почти не допуская до глаз, как бы на ощупь, и в какой-то момент – может, когда она увидела условно знакомое, условно славянское имя Katya Sholden – глаза у нее тоже включились, и самость или душа у нее тоже включилась, потому что она увидела «Некоторые вещи» и поняла, что это о ней. Ровно эту фразу – «Некоторые вещи уже произошли» – она говорила себе, когда пыталась прекратить свой регулярный параноидальный панический наплыв автоматизированных, как дождь, мыслей о руинах, атомных бомбах, автоавариях, всех возможных катастрофах, чудовищных событиях, смертях родственников, детей, отцов, собак, самых любимых растений, Пола Маккартни и Ринго Старра, Курта Воннегута (некоторые вещи уже произошли), близких друзей (некоторые вещи уже произошли), вот уже и легче, дыши, дыши, некоторые вещи уже произошли, можно перестать их бояться, ком в горле ушел или вот-вот уйдет, кстати, знаете ли вы, что у женщин ощущение кома в горле может быть замаскированным инфарктом миокарда, он буквально как ядовитый дуб мимикрирует под то растение, около которого выбрал ветвиться и наливаться смертельным маслом, – пищеводу сердце выстукивает изжогу и тяжелый костяной комок-погадку, челюсти – отяжеление и деревянность, позвоночнику – щекотку и мини-электрошок, но никогда не будет вот так прямолинейно болеть и бянтэжыць, а, незнакомое вам, наверное, слово – это по-белорусски, вы же не бывали в Беларуси никогда, вот и я уже не побываю.

Эта женщина очень много писала, и сразу обо всем: в сбивчивом духе, перепрыгивая с ассоциации на ассоциацию. Видимо, у нее было настоящее тревожное расстройство, а не милая причуда из Катиных комиксов. Поэтому Катя сразу ответила ей – прилежно погуглила и правда незнакомое белорусское слово, рассказала, что в студенчестве, когда еще не совсем была собой, ездила в Минск четыре раза, потому что у нее там был смешной еврейский бойфренд, но в итоге он решил с ней расстаться прямо в поезде, в котором она в его компании ехала в Минск уже в пятый раз; поэтому она, не понимая, чем они будут заниматься у него дома уже как отдельные люди, возмущенно вышла на ближайшей же станции. Так она побывала еще и в Витебске, где познакомилась с какими-то хиппи прямо на вокзале, тоже отдельные люди, но без обязательств; выпила с ними немного яблочного вина, а потом, пьяная и