Читать книгу - "Хроники Эрматра - Виталий Евгеньевич Орехов"

он причиной этого? Следствием? А она? Ему казалось, он знал ее достаточно хорошо, чтобы предположить, что она очень жалела. Что она проклинала себя. А когда он стоял и молчал, а она кричала на него, что она чувствовала? Она чувствовала в себе силу ограбить банк, мир, вселенную? Или только их счастье? Он бы не смог ограбить их счастье, у него нет такого оружия. И что же? Дело в машине? Или в том, что у него недостаточно фунтов для счастья? Может, он наивен и глуп, и, может, надо понимать, что фунты должны быть не только для карамельного мороженого? Не только на билет до Шеффилда? Интересно, какая сейчас там погода.

Догоняя вспышку света, ударил гром. Дэйл посмотрел вокруг, прислушался, но ничего не заставило его остановить свой взгляд или свою мысль. Он сжал в кулаке флешку и пошел через площадь. Пересекая ее, он ни о чем не думал, он продумал это все уже тысячу тысяч раз. Ладно. Дэйл сжал в кармане флешку и вошел в здание Клэйбар-бэнк. Достал из кармана флешку, вставил в телефон. Запустил код Dillinger.exe, его код, с видом, как будто набирает эсэмэску, нужно всего две минуты, всего сто двадцать секунд, надо действовать решительно. Подошел к кассе. «Меня зовут Энн, чем могу вам помочь?» Отдал в окошко свою карточку: «Проверьте, пожалуйста, мою кредитку, Энн. Почему-то банкомат ее не читает». Он отдал операционистке свою карточку, она провела ею по считывателю, в этот момент он достал телефон с видом, что ему ответили на эсэмэску. Главное, не вызывать подозрение. Ввел моментальный код взлома сокета. «Вроде все нормально, попробуйте еще раз». Забрал карточку. Пока шел к банкомату, отсчитал про себя сто двадцать секунд. Сто двадцать миллионов операций совершается ежеминутно в системе Клэйбар-бэнк. Ему надо найти одну-единственную. В банкомате вставил карточку, ввел ПИН-код. Выбрал пункт розыгрыша мгновенной лотереи, можно выиграть до ста двадцати миллионов фунтов, невероятная возможность! В тот момент, когда он ввел последний номер сокета в банкомате, он прервал операцию. Теперь у него был переводной счет. В последний раз вставил карточку в банкомат, ввел на телефоне ее счет. Двадцать цифр, надо успеть, но он знал его наизусть. Ввел код. Изменил на телефоне вероятностный алгоритм на программируемый. В следующий раз, когда она подойдет снять деньги со счета, она выиграет джекпот. Все сто двадцать миллионов фунтов будут переведены на ее счет. Сто двадцать секунд заканчиваются, надо уходить. Прогресс бар полон, операция завершена. Аплодисменты. Занавес. Он вырвал флешку из смартфона и засунул в карман, поднял зонтик, раскрыл его. Задел зонтом стекло на двери банка, и флешка упала из рук в канализационный люк. Она сорвала джекпот, и теперь ему время исчезнуть. К тому моменту, как он уйдет от Пикадилли, она будет доедать карамельное мороженое. Он сбежит не потому, что боялся приговора, а потому, что ее Лондон закрыт для него. Он прекрасно знал, она поймет, как она выиграла сто двадцать миллионов фунтов. Теперь она его больше никогда не увидит.

2014

Дэйл смотрел в глаза собственной смерти. Ничего более посредственного и неинтересного он в жизни не видел. Когда он переходил дорогу, в потоке машин ехал автобус. Водитель не обратил внимания на то, что на светофоре загорелся зеленый цвет, и продолжил ехать. Он и еще пару человек переходили дорогу, уверенные в своем праве на это. В последний момент Дэйл увидел глаза водителя. Уставший человек средних лет, в форме водителя автобуса. Он едва не переехал людей, но, казалось, его глаза вообще ничего не выражали. Конечно, он заметил после этого, что горит красный, но продолжил движение, чтобы не остановиться на переходе. Если это смерть, то ее нечего бояться.

Он думал над этим, сидя в поезде. На вокзале он встретился и попрощался с братом, он поехал на север, в Шотландию, к своей милой Энн, золовке Дэйла. Джон только вернулся из Северной Африки. Дэйл был должен поехать на юг. Нет, не на юг, просто в Париж. В Париж нет смысла ехать, если вам туда надо, в Париж можно ехать только «просто так». Все остальное – не более чем командировка. Над ним были декатонны воды, а стука колес он почти не слышал. Как всегда набитый почти полностью поезд «Звезды Европы» помчался на юг. Люди большей частью спали, многие из них испытывали акрофобию, или как это называется, когда боишься летать, поэтому не полетели на самолете. Дэйл поехал на поезде, потому что… Он любил поезда. И потому что он никогда не ездил в Париж на поезде. И потому что поезда, несмотря на свою линейность, сложнее отследить – больше пассажиров, вероятность успешного поиска резко снижается. Его не будут пока искать, так что умножаем вероятность на ноль – и вперед.

Напротив него сидела пожилая пара. Они спали, прильнув друг к другу. Поезд въехал в тоннель. Дэйлу не спалось. Потом пара пошла в вагон-ресторан, и место напротив освободилось. Дэйл вытянул ноги и попытался уснуть, но безрезультатно. Зарядка в ноутбуке была на нуле, а телефона у него с собой не было. Нечего и говорить, что в окно он не смотрел.

– Вы знали, что невозможно определить, движетесь вы или стоите на месте, если движение прямолинейно и…

– И равнонаправленно. Я рэнглер Кэмбриджа. Был им, во всяком случае. Я знаю физику, сэр.

Человек, который обратился к нему, сидел напротив, рядом с его ногами, и пил сок из трубочки, которая торчала из стеклянной бутылочки. Ему было лет тридцать, волосы светлого цвета, глаза серые. Светлый пиджак. Казалось, он говорит по-английски с легким акцентом.

– Принцип относительности.

– Да, сэр. – Дэйлу не хотелось говорить с ним.

– Относительно меня сейчас вы неподвижны, а относительно Лондона или Парижа движетесь.

– Со скоростью поезда. Послушайте, сэр, сейчас сюда придет очень милая пожилая пара. Мне кажется, вы сидите на их местах.

– Тогда почему же на месте миссис Оклберри лежат ваши ноги?

Дэйл смутился. Если его собеседник знал этих людей, он имел полное право требовать, чтобы Дэйл убрал свои ноги с кресла старушки. Что он и сделал.

– Простите, я…

– Я знаю. Но вернемся к принципу относительности. Если вам все так хорошо известно, тогда вы должны знать, что и время – тоже относительно.

– Да, потому что зависит от константы скорости света. Это экзамен по физике за первый курс?

– Нет, просто мне кажется, вы можете понять, о чем я сейчас скажу. Вам ведь известно, что относительны